Коллекционер Калуст Гюльбекян: «Only the Best»

«Калуст Гюльбенкян был человеком, который всю свою жизнь стремился к тому, чтобы каждый вид его деятельности являлся произведением искусства».

Джон Уоркер

Калуст Саркис Гюльбенкян, родившийся в семье армянского коммерсанта в небольшом турецком городе Скутари недалеко от Константинополя (с 24 марта 1930 года ставшего официально Стамбулом), продолжил свои «университеты» во Франции и в Англии. Получив диплом (с отличием!) инженера в Королевском колледже (Kings College) Лондонского университета, К. Гюльбенкян в 22 года публикует книгу, посвященную истории разработки и эксплуатации нефтяных ресурсов на Среднем Востоке. Публикация была замечена турецким правительством, предложившим сотрудничество молодому исследователю в освоении нефтяных месторождений Оттоманской империи. Как показало дальнейшее развитие событий, соединение средневосточных нефтяных месторождений, расположенных на территории современных Ирака и Саудовской Аравии, с многочисленными талантами Калуста Гюльбенкяна помогло не только турецкому правительству пополнить свою казну, но и сделало Гюльбенкяна одним из самых богатых людей своего времени. Интересно будет заметить, что Гюльбенкян не считал себя ни посредником, ни коммерсантом. Будучи художником в душе, он им оставался и в своей деловой жизни. Как сам он однажды дал определение себе в ходе переговоров с одним из американских партнеров, назвавшим его «торговцем нефтью»: «Я не торговец нефтью, молодой человек! Я считаю себя архитектором бизнеса».

В отличие от многих других крупнейших коллекционеров ХХ века, начавших собирать произведения искусства после того, как они «собрали» первые миллионы долларов, К. Гюльбенкян был коллекционером с детства. Он сделал свою первую серьезную покупку на константинопольском базаре в возрасте четырнадцати лет и истратил на это 50 пиастров — целое состояние для школьника, награжденного своим отцом за успехи в учебе. Отец не одобрил такого вложения капитала. Сам же Калуст своим выбором был доволен. И купленные старинные монетки положили начало одной из блистательных коллекций, в которой наиболее замечательными являются нумизматический и медальерный разделы. «Коллекция Гюльбенкяна сегодня: бесспорно является самой важной в мире коллекцией греческих монет», — говорит известный специалист.

Со временем коллекция пополнилась восточными коврами XVII-XIX веков, иллюминированными иранскими и европейскими манускриптами XII-XVI столетий, керамикой Востока, скульптурой Египта, Древней Греции и Рима, произведениями живописи, скульптуры и декоративно-прикладного искусства Западной Европы от XI до начала XX века. И в каждой из этих категорий коллекционер приобретал, как он сам любил повторять, произведения только экстра-класса. Отражением этого подхода коллекционера к собирательству явилось название выставки шедевров из Музея Гюльбенкяна в нью-йоркском Метрополитен-музее в 1999-2000 годах «Only the Best» («Только наилучшее»).

Несмотря на то, что Калуст Гюльбенкян в 1902 году принял английское подданство, с 1927 года он живет в своем дворце в Париже, на проспекте Иены (avenue Iena, 51). Здесь и была размещена наиболее значительная часть его постоянно пополнявшихся коллекций, до этого хранившихся в галереях различных антикваров в Лондоне и Париже.

Именно в это время на Западе начинают распространяться слухи о том, что советское правительство намеревается распродавать произведения искусства из российских музеев, в том числе и из Эрмитажа. Это был звездный час коллекционера Калуста Гюльбенкяна, оказывавшего уже услуги большевистскому правительству, способствуя, в частности, продаже на западном рынке бакинской нефти. Ибо именно он стал первым, кто получил доступ к эрмитажной коллекции, обойдя и А. Хаммера, и профессиональных дилеров, связи которых с Россией были установлены еще до революции, и других коллекционеров. Не последнюю роль в этом сыграла его высокая профессиональная этика (другие называли это скрытностью в деловых отношениях). Достаточно почитать его меморандум, адресованный Г.Л. Пятакову, с которым его связывали более тесные, можно сказать, доверительные, отношения, чем с другими представителями советской власти. В нем, в частности, говорилось: »...я всегда придерживался тезиса, что предметы, находящиеся в ваших музеях в течение долгих лет, не должны продаваться, так как они не только представляют из себя национальное достояние, но являются также обширным воспитательным фондом и в то же время большой национальной гордостью, а если бы сведения об их распродаже проникли в публику, то этим был бы нанесен ущерб кредиту вашего правительства».

Однако, несмотря ни на советы К. Гюльбенкяна, ни на протесты сотрудников Эрмитажа, советское правительство начало распродавать эрмитажные коллекции. И как отмечалось выше, первым покупателем стал К. Гюльбенкян, которому было продано произведений искусства на сумму около 3,7 млн. рублей. Произведений, которые являются ныне украшением и гордостью Музея К. Гюльбенкяна в Лиссабоне и находятся в его постоянной экспозиции, в чем я смог лично убедиться во время посещения этого музея в марте 2004 года.

История покупок К. Гюльбенкяном достаточно хорошо освещена как в отечественных, так и зарубежных публикациях. Поэтому только напомним о том, что было продано из Эрмитажа Калусту Гюльбенкяну в 1929-1930 годах. Среди 28 произведений искусства, поставленных Гюльбенкяну из эрмитажных коллекций, было 24 предмета французского серебра, исполненных крупнейшими французскими мастерами XVIII века по заказам русских императриц Елизаветы Петровны и Екатерины II; три картины (две — Гюбера Робера, на них изображены сцены приведения в порядок Версальского парка, пострадавшего от урагана, третья картина — это «Благовещение» фламандского художника Д. Боутса); стол-секретер эпохи Людовика ХVI работы прославленного парижского мебельщика Ризенера. Советское правительство получило от этой первой эрмитажной продажи, включая упаковку и транспортные расходы от Ленинграда до Берлина, 54 150 фунтов стерлингов. Как отмечает в своей книге Хосе де Азередо Пердигао, в контракте продажи было указано, что серебро и картина Боутса происходят из коллекции Эрмитажа. При последующих продажах подобного пункта о «происхождении» больше не содержалось.

Через несколько месяцев, в марте 1930 года, коллекции Эрмитажа сократились еще на 16 произведений искусства: 15 изделий из серебра, а также шедевр 54-летнего Питера Пауля Рубенса — портрет в полный рост его 17-летней жены Елены Фоурмен. Из общей суммы в 155 000 ф.с. пришлось 100 000 на серебро и 55 000 — на Рубенса.

Предметом третьей покупки, совершенной К. Гюльбенкяном в середине 1930 года, стали пять произведений живописи (два Рембрандта, Ватто, Терборх и Ланкре) и одна скульптура, шедевр французского неоклассицизма — изваянная в мраморе «Диана» Жан-Антуана Гудона. За все было заплачено 140 000 ф.с., из которых 120 000 — за живописные произведения и 20 000 — за скульптуру. Однако в соответствии с предварительной договоренностью Гюльбенкян уступил четыре картины известному парижскому антиквару Натану Вильденштайну за 100 250 ф.с., оставив себе лишь Рембрандта («Афина Паллада или Александр Великий») и мраморную «Диану» Гудона, которые ему обошлись в 39 750 ф.с.

В октябре 1930 года Калуст Гюльбенкян сделал свою последнюю покупку — но какую! — «Портрет старика» Рембрандта, который Андрей Иванович Сомов, «крупнейший историк искусства, поднявший искусствознание в Эрмитаже на уровень западноевропейской науки», являвшийся с 1885 по 1909 год главным хранителем галереи живописи Эрмитажа, называл одной из лучших картин художника. Для этой картины ссылка в контракте на происхождение была излишней: она была воспроизведена в каталоге Эрмитажа, изданном в 1923 году. Стоила она Гюльбенкяну 30 000 ф.с.

Таким образом, с апреля 1929 года, когда была завершена покупка первой партии произведений из коллекций Эрмитажа, и до октября 1930-го, когда была завершена последняя сделка, то есть за полтора года, 51 шедевр бывшего императорского Эрмитажа навсегда покинул Россию и вернулся туда, где был создан, — в Европу. А точнее, во дворец-музей Калуста Гюльбенкяна на авеню Иены в Париже. Как отмечалось выше, 4 картины были проданы Гюльбенкяном Вильденштайну. 47 оставшихся произведений обошлись армянскому коллекционеру и главе Iraq Petroleum Company в 278 900 ф.с. и по сей день являются украшением европейского раздела Музея К. Гюльбенкяна.

Покупки Гюльбенкяна открыли дорогу в Эрмитаж американскому коллекционеру Э. Меллону, бывшему в ту пору министром финансов США. В 1931 году он приобретает через своих антикваров 21 полотно за 1 400 000 ф.с., что почти в пять раз больше, чем было заплачено К. Гюльбенкяном. И в первом, и во втором случае оба коллекционера, использовав стечение обстоятельств, совершили выгоднейшие покупки, не имевшие аналогов в прошлом. Пионер исследования мирового рынка антиквариата Джеральд Рейтлингер, комментируя покупку Э. Меллона, писал в 1960 году: »:если бы российское правительство продавало такую коллекцию сегодня, то никакой частный покупатель не смог бы ее приобрести». В 1970-м эквивалент суммы, заплаченной К. Гюльбенкяном 40 лет назад, равнялся бы 1 394 500 ф.с., а Э. Меллоном — 7 000 000 ф.с. В 1965-м «Титус» Рембрандта был продан на аукционе «Кристи» за 798 000 ф.с., что в ценах 1990 года составило 13 950 000 долл. Соответственно, эквивалентом 278 900 ф.с. (1930 год) в 1990-м была бы сумма в 25-26 млн. долл., чего могло бы хватить на третью часть «Портрета доктора Гаше» Ван Гога, проданного в этом же году за рекордную для того времени цену в 82,5 млн. долл. Десять лет спустя, в 2000 году, на аукционе «Кристи» в Лондоне «Портрет дамы» Рембрандта был продан за 28,7 млн. долл., что лишь ненамного превосходит сумму, заплаченную Гюльбенкяном за всю эрмитажную коллекцию, в которой, напомним, были два замечательнейших Рембрандта.

К началу тридцатых годов собрание Калуста Гюльбенкяна в основном сформировалось, и коллекционер все чаще и чаще задумывался о том, как собрать под одной крышей и сделать доступным для широкой публики то, чему он посвятил всю свою жизнь, — Коллекцию. В 1930 — 50 гг. отдельные части ее подолгу экспонировались в Британском музее в Лондоне (произведения искусства Древнего мира и Среднего Востока), в Национальной галерее Лондона, а затем и в Национальной галерее Вашингтона (шедевры европейской живописи). С директорами двух последних музеев — К. Кларком и Дж. Уоркером — К. Гюльбенкян с 1934 года и на протяжении последующих двадцати лет вел переговоры о передаче своей коллекции в эти музеи. Первые десять лет переговоры велись с лондонским музеем. Последнее же десятилетие — с вашингтонским. Но ни в первом, ни во втором случае стороны в силу различных обстоятельств к взаимоприемлемому решению прийти не смогли.

Умер Калуст Гюльбенкян 20 июля 1955 года в Лиссабоне, где он проживал с апреля 1942-го, выбрав своей резиденцией отель «Aviz». В оставленном завещании коллекционер распорядился о создании в португальской столице Фонда, носящего его имя. «То, как на протяжении своей жизни Калуст Гюльбенкян использовал свое состояние, и то, как он им распорядился в своем завещании, демонстрирует его понимание социальной функции богатства и соответствующие ей обязательства», — напишут в Португалии в 1975 году об армянине от рождения, английском подданном по паспорту, гражданине мира по образу жизни, знатоке искусства практически во всех его проявлениях и коллекционере по призванию в связи с 20-летием со дня его смерти.

Одной из первоочередных задач Фонда было собрать по всему миру — от Парижа до Вашингтона _ многочисленные коллекции К. Гюльбенкяна, находившиеся на хранении в различных музеях, у антикваров, в принадлежавших ему домах. На это ушло пять лет. Еще пять лет ушло на приведение коллекции в порядок. С 1965-го по 1969 год часть коллекции была выставлена во дворце Помбаль в Ойерас, пригороде Лиссабона. В октябре 1969-го состоялось открытие Музея Калуста Гюльбенкяна в Лиссабоне, где «под одной крышей», как об этом мечтал коллекционер, были собраны наконец более 6 000 произведений искусства, тысяча из которых находятся в постоянной экспозиции, разбитой на два основных раздела: первый включает восточное и классическое искусство, второй — европейское искусство. Экспозиция является отражением дихотомии самой личности коллекционера, рожденного на стыке европейской и восточной цивилизаций. Временная дистанция, которую покрывает собрание музея, измеряется пятью тысячелетиями — от египетских древностей до изделий ювелира и дизайнера рубежа XIX-ХХ веков Рене Лалика.

Калуст Гюльбенкян был бы доволен своим музеем. По сравнению, например, с судьбой коллекций американских собирателей Фрика и Барнеса у Музея К. Гюльбенкяна есть несомненные преимущества. В отличие от музея Фрика, построенного как особняк, в котором размещена коллекция, собрание К. Гюльбенкяна размещено в здании, задуманном и возведенном португальскими архитекторами Р. Атугиа, П. Сидом и А. Пессоа по последнему слову музейной науки и техники, где все сделано для того, чтобы наилучшим образом представить как коллекцию в целом, так и ее отдельные составляющие части. В отличие от коллекции А. Барнеса, современника К. Гюльбенкяна (наследие доктора Барнеса на протяжении последних лет находится в центре юридических, финансовых и административных баталий, исход и последствия которых для целостности коллекции в данный момент трудно предсказать), Музей К. Гюльбенкяна управляется Советом попечителей в полном соответствии с последней волей коллекционера, выраженной в его завещании. Свою роль в этом сыграло и то, что во главе Совета попечителей Фонда с самого начала и на протяжении многих лет стоял личный юрист К. Гюльбенкяна Хосе де Азередо Пердигао, автор не раз цитировавшейся выше книги о Гюльбенкяне-коллекционере. Будучи финансовым гением, «архитектор бизнеса» Калуст Гюльбенкян оставил Фонду 2,6 миллиарда долларов и годовой бюджет в 102 миллиона долларов, создав последний шедевр своей жизни — Fudacao Calouste Gulbenkian, составной частью которого является музей. Он расположен наряду с Центром современного искусства, административным зданием Фонда, концертным залом и открытым театром на берегу небольшого озера в живописном парке. Ансамбль, как корона, венчает столицу Португалии. К Лиссабону обращены «взоры» бронзовой скульптуры основателя музея, фоном которой служит каменное изваяние египетского бога света и солнца Гора, представленного в виде сокола19. В любимой собирателем Древней Греции этого бога отождествляли с Аполлоном, покровителем искусств. Преданным служителем этого культа и был, пожалуй, всю свою жизнь Калуст Гюльбенкян.

P. S. Возвращаясь к теме Эрмитажа, затронутой в этой статье, хотелось бы высказать одно пожелание — увидеть снова в Эрмитаже то, чего он лишился в конце 1920-х — начале 1930-х годов и что находится сейчас в Музее К. Гюльбенкяна в Лиссабоне, в Национальной галерее Вашингтона, в других музейных и частных собраниях за пределами России. После всего, что было написано в последние пятнадцать лет о трагедии главного отечественного собрания западного искусства, логично было бы показать «Эрмитаж, который мы потеряли». Для того, чтобы никогда и ничего не терять из национального достояния России, нашего с вами достояния:

 
Рене Лалик. Нагрудное украшение. 1898-1900. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Рене Лалик. Нагрудное украшение. 1898-1900. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Франсуа-Тома Жермен. Солонки. 1762. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Франсуа-Тома Жермен. Солонки. 1762. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Рембрандт Харменс ван Рейн. Портрет старика. 1645. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Рембрандт Харменс ван Рейн. Портрет старика. 1645. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Чима да Конельяно. Святое собеседование. Ок. 1500. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Чима да Конельяно. Святое собеседование. Ок. 1500. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Джозеф Тернер. Крушение грузового судна. 1810. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Джозеф Тернер. Крушение грузового судна. 1810. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Жан-Антуан Гудон. Диана. 1780. В начале 1786 года <Диана> прибыла в Санкт-Петербург. 145 лет спустя она навсегда покинула Эрмитаж, чтобы стать украшением коллекции К. Гюльбенкяна в Париже, а затем музея в Лиссабоне, носящего его имя
Жан-Антуан Гудон. Диана. 1780. В начале 1786 года <Диана> прибыла в Санкт-Петербург. 145 лет спустя она навсегда покинула Эрмитаж, чтобы стать украшением коллекции К. Гюльбенкяна в Париже, а затем музея в Лиссабоне, носящего его имя
Памятник Калусту Гюльбенкяну на фоне Фонда Гюльбенкяна. В глубине слева - здание музея. Фотография автора
Памятник Калусту Гюльбенкяну на фоне Фонда Гюльбенкяна. В глубине слева - здание музея. Фотография автора
Последний (№6) зал экспозиции искусства Древнего мира и Востока в Музее Калуста Гюльбенкяна. Одиннадцать последующих залов посвящены европейскому искусству XI-XX вв. На фотографии в центре - витрины, посвященные искусству Китая эпох Мин (XV в.) и Ци
Последний (№6) зал экспозиции искусства Древнего мира и Востока в Музее Калуста Гюльбенкяна. Одиннадцать последующих залов посвящены европейскому искусству XI-XX вв. На фотографии в центре - витрины, посвященные искусству Китая эпох Мин (XV в.) и Ци
Музей Калуста Гюльбенкяна. Фрагмент фасада. Фотография автора
Музей Калуста Гюльбенкяна. Фрагмент фасада. Фотография автора
Питер Пауль Рубенс. Бегство в Египет. 1613-1614. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Питер Пауль Рубенс. Бегство в Египет. 1613-1614. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Рембрандт Харменс ван  Рейн. Афина Паллада или  Александр Великий. 1660-1661. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Рембрандт Харменс ван Рейн. Афина Паллада или Александр Великий. 1660-1661. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Рене Лалик. Медальон. 1898-1899. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Рене Лалик. Медальон. 1898-1899. Музей Калуста Гюльбенкяна. Лиссабон
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года