Время Юшкевича

Степная царевна. Выставка работ московского художника Валентина Юшкевича

9 августа — 27 августа
Галерея на Солянке
ул. Солянка 1/2, стр. 2

В августе 2006 года в галерее «На Солянке» пройдёт персональная выставка работ московского художника Валентина Юшкевича, посвящённая 70-ти летию его рождения.

Вот уже десять лет как нет его самого, но искусство удивительного человека и художника до конца не изучено, продолжая вызывать неподдельный интерес зрителей и специалистов, оно ищёт путей восприятия, изначально обращённых к таинствам поэзии и духа, и взыскивает истинного понимания непростых свойств такого рода творений. Поэтому мы назвали эту выставку: «Время Юшкевича», не только потому, что такое время наступает из-за возрастающего интереса к неуловимой, подчас, подлинности его работ, определяемой особой манерой письма, но так же по причине его обособленности как живописца, не входящего в чёткие рамки направлений современного искусства ,и потому претендующего на отдельную тему культурного развития человека в категориях открытий, отдельного разговора о свободе творчества, дарующего и автору и зрителю самобытный художественный язык и особые критерии восприятия, которые и есть, метафорически выделенное время в свойствах человеческого сознания.

Сам В.Юшкевич являлся служителем православной церкви «Всех Скорбящих» на Калитниковском кладбище в сане протоиерея. Тридцатилетнее пастырское служение не стало помехой творческого прорыва, а скорее укрепило мастера в последовательности и трудолюбии на пути развития художественных способностей. Свой дар он: »...усовершенствовал вот уже 15-ть лет, учась в общении с природой и духом видения своего мира» — строки автобиографии-«Искусство всегда обновляло и укрепляло меня во всех жизненных трудностях. С кистью в руке я видел и вижу всю красоту досуга». Таков высокий стиль автора, говорящий нам о самобытности личности не меньше чем его работы, которые так же несут печать торжественности в ощущении бытия, дарованного свыше, и потому благодарственны по форме воплощения их на бумаге или холсте.

Свои благодарения-картины он писал, что бы дать пример любви для человека, используя персонажей из животного мира, в которых верил и изображал в невиданных до него свойствах смирения, кротости и доброты. Свой внутренне наивный по личностной непосредственности мир, художник преображал в мастерские по цвету и композиции работы, превосходящие образчики чисто наивного искусства, часто самодеятельные по сути, повторяющие открытия ране живущих примитивистов. Свойства изобразительного языка В.Юшкевича абсолютно самостоятельны и не связаны с прямым подражанием и копированием, что порой приближает его к категории Ар-брюта, но при этом сохраняют приёмы академического искусства, порой даже полемизируя с ним, давая случайные промахи в моментах перспективы и цветопередачи, которые настолько естественны, что не дают возможности обвинить мастера в деланности своего искусства. При взгляде на его творения, вообще, часто встаёт вопрос — как это сделано? — настолько не заметны тончайшие швы ремесла, сопутствующего любому искусству.

Такой эффект возникал ещё в картинах и фресках Джотто, когда внешняя примитивность его работ, на поверку, оказывалась изощрённой техникой бесконечных деталей, давая пищу для чистого удивления работой мастера. Такой нюансировкой, не приметной на беглый взгляд обладает и Юшкевич, потому суетное восприятие его работ не приводит к подлинному пониманию, вызывая позитивное ощущение или тревогу, в его мистических творениях, оно поверхностно скользит по внешне приятным или забавным свойствам, не проникая в глубину особого поэтического языка, в то «Дыхание селений райских», которые, суть, не умиление или отторжение, а высокое смирение, дарованное только в раю и на которое и намекает автор. Истинного смирения мы не можем узнать на земле, эта мысль идёт ещё от Эмили Дикинсон, великого американского поэта, и явно воплощается в живописи отца Валентина, оно будет даровано нам как подарок за праведно-воспринятую жизнь, то смирение и та благодать, которую так трудно усмотреть в этом мире и в работах художника.

Он не копирует действительность, внешне сохраняя традиционность пространственно-временных взаимосвязей, а пересоздаёт её через веру, заявляя, что динозавра надо искать в глубинах — всё есть всегда и никогда, за нами выбор: путь веры и любви или путь стяжания привычных норм, принимаемых за реальность наших бед и проблем. Его мир лишён проблем суетных, но наделён проблемой осознания своего пути к Богу, создателю, которому «Радуется благодатная всякая тварь»,поэтому никогда не трактуя свои работы и не объясняя в деталях суть своего творчества, Юшкевич верил, что всяк будет там, оставив желание стяжать этот мир, обретёт то «Видение иного мира»,которое отражал сквозь призму высочайшего художественного таланта и детской своей души.

Многие картины назывались подражанием Малевичу, скорее полемизируя чем подражая, Юшкевич ставил свою точку в истории искусства, призывая к вере, нежели попытке обусловить тенденции развития человеческого духа, иконизируя пустоту и многозначность квадрата. В пять лет попав в концлагерь и потеряв близких, он познал гибельность мироздания и тщётность усилий человеческого стяжания, будь то жестокая военщина или социалистическая действительность, но ни то ,ни другое не наложило на его веру и малейшего отпечатка тяжести бытия. Он не шёл удобными дорогами, которые принесли бы ему скорейшие удовольствия. Даже в семинарию он пошёл по настоянию матери, хотя сам хотел поступать в консерваторию, обожая петь. Он легко смирялся с тяготами и проблемами: тяжким пасторским трудом, непонимание близких, болезнью сына, не ради личного просветления, а потому что, то была его суть, дарованная при рождении.

По воспоминаниям друзей и прихожан никто никогда не видел и тени страдания на его лице, только благожелательная улыбка и добрый юмор, помогающий ему справляться с трудностями жизни. Масса казусов, связанных с его оторванностью от традиционных современных новшеств, которых он не вкушал словно отшельник в пустыне, хотя жил в столице и ездил в метро, сохраняя свою самобытность и в быту, и в вере ,и в трудах художественных. Феномен Юшкевича невозможно разгадать привычным желанием подчинить себе реалии жизни, дать оценку творчества и личности, пользуясь заигранными критериями искусства и общества, потому его Время всегда впереди и всегда Абсолютно современно, несмотря на внешнюю архаичность философии и изобразительных средств.

Его можно обвинить как в язычестве, так и в безумии, глядя на его работы оценивающим взглядом — и то и другое было частым явлением при жизни и после смерти. Но Время Юшкевича это данность, не подлежащая сомнению человеческим эгоизмом, это данность, в которую нам ещё нужно попасть, что бы открыть свои свойства высокой поэзии и веры, свои тайны и многозначности Любви. Половина наследия художника уже оказалось за границей, вызывая большой интерес галерей и частных лиц Германии, Франции и Америки и ,как это привычно в России, забвенчески порастает равнодушием, приводя к потерям высочайшего духовного достояния страны, его уникальных достижений в сфере мирового искусства — таков путь был и у русского авангарда, таков он и у непонятых вершин современного искусства, коих единичные имена. Время Юшкевича это и время нашей ответственности за национальную харизму, добытую великими мастерами и старателями духа, русскими гениями, устремлёнными в будущее. Мы идём за ними не сразу, порой с опаской оглядываясь на опыт, не замечая выгод Любви, отвергающей саму сущность выгоды.

Время Юшкевича это и наш малый жест — выставка, которая проводиться не ради пафоса юбилея или утверждения и так безупречного художественного имени, она проявление нашей любви, с которой мы собираем это наследие, что бы удержать Время-разрушение на расстояние человеческого гения.

 
Опасность на пути. Выставка работ московского художника Валентина Юшкевича
Опасность на пути. Выставка работ московского художника Валентина Юшкевича
Портрет  Пушкина. Выставка работ московского художника Валентина Юшкевича
Портрет Пушкина. Выставка работ московского художника Валентина Юшкевича
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года