Портрет коллекционера в советской России

Авторы: Вальтрауд Байер

«Малый музей» Иосифа Рыбакова, основы которого были заложены еще до Первой мировой, пережил революцию, гражданскую и Великую Отечественную войны. Биография собирателя и история формирования его коллекции позволяют рассмотреть механизмы функционирования мало исследованной области неофициальной культуры 1920–30-х годов.

Эта работа является частью проекта по исследованию советского коллекционирования, который с июня 1995 года осуществляется под руководством доцента доктора Харальда Хеппнера в Университете имени Карла-Франценса, город Грац, Австрия, и финансируется Фондом поддержки научных исследований. Автор выражает благодарность за ценные указания доценту Э. Гомберг-Вержбинской, доктору искусствоведения И.Н. Карасик и семье Рыбаковых, любезно предоставивших в ее распоряжение документы архива, благодаря которым появилась возможность впервые воссоздать портрет выдающегося коллекционера.

Ленинградский юрист Иосиф Израилевич Рыбаков (1880–1938), чья коллекция современного русского искусства сложилась в период между двумя мировыми войнами, по праву считается одной из выдающихся фигур в отечественном собирательстве. И хотя начиная с 1985 года произведения из его собрания неоднократно выставлялись перед российской и зарубежной публикой, его имя до сих пор известно лишь узкому кругу экспертов, а биография почти не исследована. В этой статье мы попытались впервые обрисовать контуры его жизненного пути, воспользовавшись материалами семейного архива, любезно предоставленными наследниками.
Несмотря на революционные потрясения, частные собиратели продолжали существовать в России и после 1917 года. История жизни Рыбакова являет собой типичную судьбу коллекционера-предпринимателя периода новой экономической политики. Социалистическая революция положила конец практике частной поддержки искусства. Государственная культурная политика позволила чрезвычайно быстро узурпировать пространство, освободившееся после смерти или эмиграции тех, кто эту поддержку осуществлял. Действовавшие от лица государства закупочные комиссии выступали в роли некоего коллективного мецената, поддерживавшего (лишь на первых порах) наиболее авангардные направления в искусстве. Одним из следствий масштабной реструктуризации официального механизма культуры стала национализация сотен частных художественных коллекций, которые перешли в собственность государства.

В начале двадцатых годов ситуация стала коренным образом меняться. Частная инициатива затронула и сферу искусства. Большевистская власть вела политику распродаж культурных ценностей, и этим широко воспользовались иностранные покупатели.
Наименее ясна на тогдашнем художественном рынке роль нэпманов, этих квазибуржуазных элементов, ставших порождением новой экономической политики (нэп), принятой X съездом партии большевиков (1921). Представителей нэпманской среды, как правило, изображают некими антиобщественными элементами и необразованными стяжателями с мещанскими представлениями о роскоши (1).

Более дифференцированный облик нэпа дает мемуарная литература. Нэпманы, являвшиеся в первую очередь выходцами из рядов торговцев, получали, по словам современников, «астрономические прибыли». Из-за недоверия к собственной валюте и государственным денежным институтам они искали более надежных способов вложения капитала: в золото, иностранную валюту (преимущественно в американский доллар), и, наконец, в произведения искусства.
Редкие материалы о художественных коллекциях 1920–30-х годов, которые на сегодня удалось обнаружить, позволяют говорить о социальной принадлежности собирателей. Интересно, что некоторые коллекционеры – сотрудники возникших во время нэпа учреждений, происходили из прежней элиты и из промышленной буржуазии в частности. Самым заметной фигурой среди них может считаться И.И. Рыбаков.

Иосиф Израилевич Рыбак (Рыбаков) родился в Киеве, в семье торговца лесом. Иосиф учился в воспетой Михаилом Булгаковым Первой Киевской гимназии, которую закончил в 1899 году и поступил на юридический факультет Киевского университета. Активное участие в нелегальной деятельности просоциалистически настроенного юноши не один раз приводило к конфликтам с властями.
После провозглашения Октябрьского манифеста 17 октября 1905 года, учась уже в Петербургском университете, Рыбак продолжал активную политическую деятельность: в 1908 году он вступил в меньшевистскую фракцию Российской социал-демократической партии (РСДРП). В 1909-м, в год своей свадьбы, Иосиф Израилевич начал и свою профессиональную карьеру. Открытая им в 1913 году контора, специализировавшаяся на уголовных делах, позволила довольно быстро укрепить материальное положение семьи и даже начать коллекционировать. С самого начала предметом их интереса было современное искусство. Первым экспонатом в собрании стал приобретенный на аукционе 1914 года «Автопортрет» Василия Шухаева – эскиз к знаменитому «Двойному автопортрету», изображающему художника вместе с его другом Александром Яковлевым в маскарадных костюмах.

Увлечение современным искусством было вполне в духе тогдашних веяний моды. Но на первых порах эстетические пристрастия молодого собирателя были достаточно консервативны: как и подавляющее большинство коллекционеров начала ХХ века, чета Рыбаковых поначалу отдавала предпочтение работам уже зарекомендовавших себя художников, прежде всего – мастерам объединения «Мир искусства». В собрании Рыбакова были представлены картины маслом, акварели, гуаши и рисунки Льва Бакста, Александра Бенуа, Бориса Кустодиева и Мстислава Добужинского, а также Константина Сомова. Рыбакову принадлежал один из наиболее вожделенных для коллекционеров вариантов сомовской гуаши «Спящая молодая женщина» (1909, ныне – в Нижегородском государственном художественном музее). В собрании оказалось немало работ Александра Головина, ставшего после революции близким другом собирателя. Головин, представленный преимущественно своими поздними работами, исполнил ряд вещей по заказу коллекционера; наиболее значительная из них – «Портрет Иосифа Израилевича Рыбакова», который, наряду с «Автопортретом» художника и сегодня хранится в семье Рыбаковых. Головин был не единственным, кто писал супругов. Кисти Зинаиды Серебряковой принадлежат портреты заказчика и его жены Лидии, а «Спящая крестьянка», одна из центральных работ художницы, по праву считается жемчужиной рыбаковского собрания. Однако коллекция не только демонстрирует отдельные произведения прославленных мастеров. Графические произведения Елизаветы Кругликовой, Дмитрия Митрохина, Георгия Нарбута, Георгия Верейского и особенно Алексея Карева позволяют проследить эволюцию послереволюционного творчества этих художников. Собирательская деятельность Рыбаковых продолжалась и после 1917 года. Скромной (по тогдашним меркам) коллекции удалось избежать большевистских конфискаций, жертвами которых пали не только царские и великокняжеские, но и наиболее известные дворянские и купеческие собрания.

Вместе со многими «бывшими» Рыбаков активно участвовал в спасении культурного наследия от надвигавшейся смуты и анархии. Когда в феврале 1917 года загорелся находящийся вблизи его квартиры окружной суд, Рыбаков первым делом бросился спасать картины – с его помощью были вынесены из огня пять портретов известных отечественных судей. Полотна, принадлежавшие кисти таких мэтров, как Илья Репин и Валентин Серов, были впоследствии переданы в Русский музей, где находятся и сейчас.
После краха Временного правительства Рыбакову как-то удалось приспособиться к новым условиям. В 1918 году, распустив свою контору, он начал работать как юрист и экономист по заказам государственных учреждений (2). Его коллекция продолжала расти. Собрание увеличивалось за счет покупок в петроградских антикварных лавках, торговавших тогда по исключительно низким ценам. Вдобавок сразу после Октябрьской революции И.И. Рыбакову досталась коллекция его зятя А.Я. Гальперина, уехавшего заграницу. В ней были представлены работы В.И. Шухаева, А.Е. Яковлева и С.В. Чехонина.

Вследствие отъезда московской семьи Чоколовых в собрании четы Рыбаковых оказались две ценные работы Валентина Серова: написанный в 1887 году по заказу железнодорожного инженера Семена Чоколова портрет его жены Екатерины, который и по сей день остается ядром коллекции, и созданный в те же годы портрет его самого, приобретенный у наследников Рыбакова Русским музеем. Но Иосиф Израилевич лишь ненадолго оставался «между фронтами» гражданской войны: в 1921 году он был арестован по подозрению в участии в антисоветском восстании, поднятом в Тамбовской губернии эсером А.С. Антоновым, однако был быстро выпущен. Не исключено, что поводом к аресту стало и продолжавшееся вплоть до 1923 года его формальное членство в рядах меньшевиков – политических противников власти, поддерживавших крестьянский бунт (3). После освобождения Рыбаков работал как юрист государственных транспортных предприятий (до 1922 года). Следующим местом его деятельности стали уже частные учреждения. В 1924 году Рыбаковы смогли выехать за рубеж, чтобы навестить родственников, осевших в Европе. Судя по всему, карьера нового советского служащего была успешной. Семьей была снята большая квартира в бывшей императорской резиденции в Царском Селе. Благодаря гостеприимству хозяев дом Рыбаковых в Царском Селе стал местом встреч деятелей русской культуры. Здесь бывали друг хозяина Александр Головин и Кузьма Петров-Водкин. Из писателей здесь часто появлялись Евгений Замятин, Алексей Толстой и особенно – Анна Ахматова. Поэтесса поддерживала контакты с семьей и по кончине Рыбакова, а после Великой Отечественной войны она некоторое время даже жила у его вдовы.

После революции круг интересов коллекционера стал гораздо шире. Теперь он в первую очередь поддерживал молодых художников. По словам дочери, собрание отца, «восхищавшегося левым искусством», стало расти за счет работ, исполненных в стиле экспрессионизма и фигуративного авангарда: в коллекции появились произведения Василия Чекрыгина, Владимира Лебедева, Юрия Пименова. Рыбаковым было приобретено несколько экземпляров легендарных плакатов «Окна РОСТА».
С завершением нэпа та широкая поддержка деятелей искусства, которую все эти годы осуществлял Рыбаков, сделалась невозможной. Но, несмотря на начавшиеся финансовые затруднения, Иосиф Израилевич остался верен своему увлечению и продолжал собирать. В 1929–1930 годах по заказу правления профсоюзов он организовал в районных домах культуры города выставки графики Владимира Лебедева, живописи Зинаиды Серебряковой, а также фарфоровых фигурок художницы Наталии Данько. Основой этих выставок была коллекция самого Рыбакова: наряду с живописью и графикой современных мастеров здесь хранились иконы XV–XVII веков и множество произведений прикладного искусства (жемчуг, шали, мебель, фарфор).

Легкость, с которой Иосифу Рыбакову, нэпману и «бывшему», удавалось интегрироваться в послереволюционную жизнь, оказалась призрачной. В 1931 году он был арестован, однако вскоре вернулся к работе в качестве экономиста на крупном государственном предприятии. В это время была арестована и его жена Лидия, но ему удалось выхлопотать ее освобождение.
В последовавшие шесть лет Рыбаков работал в различных государственных учреждениях. В конце 1937 года он начал писать книгу об истории русского фарфора. Из-за нового ареста в июле следующего года работа осталась неоконченной. В надежде облегчить условия содержания мужа, Лидия Рыбакова обратилась с письмом к Андрею Вышинскому, тогдашнему Генеральному прокурору. Но ее усилия оказались безрезультатными. По официальной версии, Иосиф Израилевич Рыбаков умер спустя три месяца после ареста из-за воспаления легких. Обвинений в шпионаже в пользу Франции, о факте которых его семье сообщили лишь во времена перестройки, он не признал. Несмотря на объявленную в 1965 году реабилитацию жертв террора, арест Рыбакова так и не был объявлен ошибкой.

После смерти собирателя наследникам удалось сохранить коллекцию. Денежные затруднения не раз вынуждали вдову и дочь (особенно во время Великой Отечественной войны) обменивать и продавать предметы из семейной коллекции. Так Эрмитаж смог приобрести целиком собрание икон, французских литографий и значительную часть коллекции прикладного искусства. Русский музей обязан Рыбакову собранием произведений Алексея Карева, ценимого знатоками. В этом же музее хранится знаменитый «Портрет незнакомки» Федора Рокотова, подаренный собирателем еще при жизни. К личному дару Рыбакова относится и коллекция плакатов РОСТА, которая, наряду с ценными предметами мебели и фарфора из рыбаковского собрания, находится в Музее истории Санкт-Петербурга.

Несмотря на многочисленные дары и продажи, обогатившие музеи не только России, но и Грузии, Армении, Казахстана, Белоруссии, Украины, а также частные коллекции, собрание свой характер. Благодаря усилиям наследников, не покинувших Ленинград во время блокады, и их заботе о сохранности коллекции, публика и в России, и за ее пределами получила возможность доступа к замечательному художественному собранию Иосифа Рыбакова.

Примечания:

1 Например, В.А. Дудаков, автор двух до сих пор не опубликованных обзоров советского собирательства, не считает, что из рядов нэпманов выходили коллекционеры. В интервью с автором от 29 августа 1995 года он ограничил круг активных коллекционеров интеллигенцией и деятелями искусства.
2 Сведения о профессиональном становлении Рыбакова взяты из архива семьи Рыбаковых. Этапы трудовой деятельности И.И. Рыбакова установлены в соответствии с данными трудовой книжки и других документов.
3 Существуют две версии ареста. Дочь Рыбакова в своих воспоминаниях датирует первый арест отца 1921 годом, тогда как в профессиональной биографии фигурирует 1919 год. Обе даты выглядят достоверными, так как «антоновщина», пик которой пришелся на 1920–1921 годы, устраивала единичные акции уже в 1918–1919 годах.

 
А.Я. Головин. Портрет Лидии Яковлевны Рыбаковой с дочерью Ольгой
А.Я. Головин. Портрет Лидии Яковлевны Рыбаковой с дочерью Ольгой
А.Я. Головин. Портрет Иосифа Израилевича Рыбакова
А.Я. Головин. Портрет Иосифа Израилевича Рыбакова
А.Я. Головин. Автопортрет
А.Я. Головин. Автопортрет
В.А. Серов. Портрет Екатерины Николаевны Чоколовой
В.А. Серов. Портрет Екатерины Николаевны Чоколовой
З.Е. Серебрякова. Спящая крестьянка
З.Е. Серебрякова. Спящая крестьянка
Г.С. Верейский. Портрет Ольги Иосифовны Рыбаковой в детстве
Г.С. Верейский. Портрет Ольги Иосифовны Рыбаковой в детстве
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года