Пушкин путешествует

Авторы: Лия Певзнер
Карта путешествий А.С. Пушкина (из книги К.Б. Бедлинского            «Страницы дней перебирая…». Тула, 1992)

Пушкин – автор поэтических картин русской природы, которые нам помнятся с юных лет. А с пейзажными рисунками Пушкина широкая публика незнакома совсем. Их немного, но среди них есть подлинные шедевры графики. Все они связаны с путешествиями поэта. Каждый из них – лаконичная, ясная композиция, законченная графическая картина. И в каждом − свой графический язык: Пушкин-рисовальщик линиями и штрихами всякий раз создает новые художественные образы.

Вся пейзажная графика Пушкина заключает в себе романтический – философский и эстетический – смысл: через изображение конкретной местности он создает поэтический образ свободной Природы, прекрасного мира, погруженного в свою собственную внутреннюю жизнь.

ЗИМНИЙ ЛЕС. ТВЕРСКОЙ КРАЙ. 1828–1829 годы

19 октября 1828 года. Петербург. Пушкин празднует с однокашниками день окончания Лицея; во дворе его ждет дорожный экипаж.

Усердно помолившись Богу,
Лицею прокричав ура:
Прощайте, братцы: мне в дорогу,
А вам в постель уже пора…

В ночь на 20-е он поехал погостить по приглашению П.А. Осиповой-Вульф в ее имение Малинники Тверской губернии и 23 октября прибыл на место. Пока поэт был в пути, выпал первый снег. Начиналась зима.

Вот ветер, тучи нагоняя,
Дохнул, завыл – и вот сама
Идет волшебница зима.

Дорожные впечатления от пути между Малинниками и Павловским (имение И.П. Вульфа) отразились в трех графических картинах: «Зимний лес. Первый снег» (1), «Лесная опушка зимой» (2) и «Дерево в снегу» (3). В Пушкине проснулась муза художника-графика: природа для него – самостоятельный предмет эстетического созерцания. Белизна бумаги – художественный элемент композиции, она смотрится, как снег; четкие, колючие и гибкие, мягкие линии и штрихи передают красоту силуэтов деревьев в снежном уборе. Это – образец чистого пейзажа. Пушкин-художник увидел жизнь леса, все интересно его глазу и воображению: две черные ели, три лиственных дерева, стоящих вместе, зеленая роскошная елка в расцвете лет…

Особенным очарованием отличаются два рисунка – «Зимний лес. Первый снег» и «Дерево в снегу». Художественной красоте первого рисунка во многом способствует декоративный мотив: прошлогодняя трава тонкими штрихами своеобразно обрамляет каждое дерево и завершает весь рисунок внизу красивым орнаментом. Артистическая музыкальная красота отличает и «солиста леса» в «Дереве под снегом»: грациозно склонился его ствол, изящно и покорно опустилась его листва под тяжелым пушистым покровом снега – лесной красавец спит… Пушкин глазом художника увидел графическую «музыку» «Зимнего леса».

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит,
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет…

Здесь, в Тверском крае, «родился» Пушкин-пейзажист, ему открылась поэзия зимней природы.

По гордым Волжским берегам. 1833 год

Тоска! Тоска! Спешит Евгений…
…………………………….
Пред ним Валдай, Торжок и Тверь.
…………………………….
По гордым Волжским берегам
Он скачет сонный. Кони мчатся
То по горам, то вдоль реки.
…………………………………
Тоска! Евгений ждет погоды
Уж Волга, рек озер краса
Его зовет на пышны воды
Под полотнянны паруса.

Пушкин отправил своего героя Евгения Онегина путешествовать по местам, по которым путешествовал он сам. Поэт впервые увидел Волгу в 1811 году, когда ехал через Тверь в Петербург, в Лицей, с дядей, В.Л. Пушкиным. Впоследствии (в 1826–1830 годах) путь его лежал в Тверскую губернию или через нее около тридцати раз (так, ему случалось гостить в Твери и в Старице, в имениях Вульфов, стоящих на высоких берегах Волги). Пушкин видел Волгу и в ее верховьях на Валдае, и Большую Волгу в ее течении по бескрайним российским просторам.

В 1833 году Пушкин отправился из Петербурга в Оренбургскую губернию для сбора материалов к «Истории Пугачевского бунта». Путь его лежал к Волге… Известно пять рисунков волжских пейзажей. Когда они созданы? В 1828-м? в 1833-м? Два из них носят продуманный, композиционно завершенный характер: «Волжский пейзаж (с плотогонами)» (4) и «Волжский пейзаж (с церковкой)» (5) (оба – 1833). В каждом из рисунков изображена Волга, но она увидена по-разному: в первом пространство открыто в обе стороны, вольно и величаво течет река, спокойны очертания четырех холмов, обнимающих ее дальний берег, все пронизано единым горизонтальным ритмом. И кажется, что перед нами фрагмент большого мира природы, бесконечного и величественного. Рисунок сделан свободно, даже несколько размашисто – уверенно и точно, сочным, живописным карандашом. Это – один из шедевров пейзажной графики Пушкина. А.М. Эфрос писал: «Он воспроизводит, видимо, по памяти, речной пейзаж, который Пушкин мог видеть во время своего путешествия в Оренбург в летние месяцы 1833 года… на рисунке изображена Волга: волжский пейзаж в это именно время вошел в зрительную память Пушкина; в наброске стихотворения того же, 1833 года «Если ехать вам случится» есть строчки: «Там, где вольный и отлогий – Путь над Волгою лежит…» (6).

В рисунке присутствуют фигуры сплавщиков леса: один стоит с багром на бревнах, другой, сопровождающий его, сидит в лодке с веслом. Силуэты намечены общим абрисом, легкими штрихами и пятнами. Наверху, на холмах, – постройки обобщенного вида, в фигурах нет бытовой характерности – это не быт, а, скорее, картина человеческой жизни в гармонии с природой.

Второй рисунок по характеру образа − камерно-лирический; он выполнен тонким карандашом, который легко, почти невесомо касается бумаги нежными линиями и штрихами. Волна холмов на другом берегу и коса реки на первом плане с изящно склоненным деревом, замыкая пространство реки, придают всему виду интимность; создается ощущение, что там, на противоположном берегу, – деревня: церковь и деревянные домики уютно, доверчиво притулились друг к другу у холмов. Людей нет, но создается «эффект присутствия» человеческой жизни.

В рисунках Пушкина встречаются фигурки людей или силуэты старинных церквушек, но доминанта в них – чистый пейзаж, они подчинены главному – пейзажному мотиву, и достигнуто это художественно-тонко, изящно. Удивительно, но приходится признать: в истории русского пейзажного жанра ни в живописи, ни в графике до Саврасова и Левитана подобного художественного образа Волги нет. Именно Волга дала Пушкину чувство художественной красоты русского речного пейзажа.

ПО МЕСТАМ «ПУГАЧЕВСКОГО БУНТА». 1833 год

В рабочей тетради 1833 года рядом с древнегреческой цитатой из гомеровской «Одиссеи» Пушкин рисует «Пейзаж реки Урал с дорожной бричкой» (7). «Для рисунка странствий – это примечательно», – тонко замечает А.М. Эфрос, первый публикатор этого рисунка (8), справедливо датируя его 1833 годом. Исследователь связывает рисунок с путешествием поэта в сентябре по местам пугачевского бунта, но определяет его как один из волжских пейзажей (9).

Пушкинист-филолог С.В. Денисенко так характеризует рисунок: «Возможно, что поэт и рисовал какой-то конкретный пейзаж, но конкретика приняла достаточно условные, абстрактные формы… рисунок максимально приближен к иероглифическому изображению. Это один из самых схематичных и вместе с тем самый экспрессивный пейзаж в пушкинских рукописях» (10). Однако думается, что это не «абстрактная и условная форма» рисунка и не иероглиф. Это стиль. Он рожден непосредственным восприятием движущегося предмета, когда обнажен сам процесс рисования, то есть активного переживания видимого с карандашом или пером в руке. Прерывистые линии, удар и росчерк вместо контурной неподвижности силуэта создают впечатление движения предмета. От этого изображение выигрывает в выразительности и эмоциональности. Эффект рисунка заключается в том, что экипаж нарисован таким, каким он кажется во время его движения смотрящему со стороны. Одновременно и деревья на противоположном берегу показаны такими, какими они видятся седокам экипажа: мелькающими, убегающими назад. Поэтому они и нарисованы разорванными контурами, делающими их похожими на иероглифы.

Включенный в пейзаж жанровый элемент – мчащаяся тройка как бытовой мотив не воспринимается. Образно и художественно он подчинен главной теме – простора, быстрой езды. Очертания тройки ритмически включены в прерывистые очертания пейзажа, сформированного разорванными линиями и штрихами. Подобная техника рисунка, отражающая стремление передать впечатление, как бы предсказывает импрессионистическую эпоху 1890-х – начала 1900-х годов. Характер рисунка индивидуален, лежит вне школы рисовального искусства первой половины XIX века. Виртуозное произведение Пушкина и технически, и образно – единственное в истории русского пейзажного рисунка первой половины XIX века. Его поэтика глубоко национальна, она сравнима (в его эпоху) лишь с литературным образом «птицы-тройки» Н.В. Гоголя. Откуда же здесь ассоциации с историей Одиссея? Форма брички, фасоны шляп путешественников на облучке (один из них, с вожжами, − возница, второй, вероятно, слуга сидящего в экипаже) указывают на время Пушкина...

17 августа 1833 года поэт отправился из Петербурга в Оренбургскую губернию собирать материал для «Истории Пугачевского бунта». Он ехал через Москву, Нижний Новгород, далее – по большому московскому почтовому тракту, вдоль правого берега Волги и далее от Казани по левому берегу через Симбирск – в Оренбург. Сюда он приехал 18 сентября и отправился прямо на дачу оренбургского генерал-губернатора, своего старинного приятеля В.А. Перовского. Здесь он встретил В.И. Даля, с которым был знаком еще по Петербургу (11). 20 сентября Пушкин и Даль выехали из Оренбурга и следовали по правому берегу Урала (Яика) (12), по местам, где за 60 лет до того были крепости, захваченные Пугачевым. Даль был прикомандирован Перовским к поэту, чтобы местные жители не испугались чужого человека, интересующегося Пугачевым, как уже случилось прежде в Бердской слободе. В этом-то путешествии они увидели меловую гряду, которую местные жители называли «Белы горы» (13) − название, вызывающее в нашей памяти повесть «Капитанская дочка» (14).

Смеем утверждать, что в дорожной бричке на пушкинском рисунке изображен сам поэт (собственные странствия навели его на мысль об Одиссее), а также В.И. Даль; на облучке − возница и слуга. Они едут вдоль реки Урал в Уральск (до 1775 года − городок Яицк), к яицким казакам для осмотра места, где была внутренняя крепость и где начинался пугачевский бунт в 1772 году. 20 сентября утром, миновав «Белу гору», они подъехали к бывшей крепости Нижнеозерной, которая и при Пушкине походила на деревушку…

КАВКАЗА ДИКАЯ КРАСА. 1830 год

1829 год. Русско-турецкая война. Пушкин едет в армию Паскевича к театру военных действий и проходит с ней весь путь через Кавказ до Арзрума. Величественную картину Кавказских гор он воссоздал в поэзии и в прозе.

В 1830 году, работая над «Путешествием Онегина» и посылая героя на Кавказ, Пушкин его глазами видит прекрасную природу Кавказа:

…ступил Онегин вдруг
В преддверьи гор, в их мрачный круг
………………………………………
Меж гор, меж двух высоких стен
………………………………………
Опасный путь; все уже, уже.
Вверху чуть видны небеса;
Природы мрачная краса
Везде являет дикость ту же
Хвала тебе, седой Кавказ.
Онегин тронут в первый раз.

Эта строфа осталась в черновиках… Оканчивая в том же 1830-м работу над «Путешествием Онегина», Пушкин обращается к образу Дарьяльского ущелья (15):

И вот ущелье мрачных скал
Пред нами шире становится…

Первые строфы легли на лист свободно. Затем среди расположенных на листе строк и строф Пушкин взглядом художника увидел место для зарисовки Терека и обнаженных деревьев (16) − своего любимого природного мотива. Стволы и ветви склонены, словно падают. Их ритм как бы вторит ритму падающей с уступов гор реки. Пушкин-художник создал впечатление сжатого пространства всего листа, напоминающего ущелье. Это необычное произведение архитектонично, оно – неотъемлемая часть самой композиции листа, которую поэт видел целостно, как художник-график, оформитель книги. Удивительная композиция представляет собою синтез стихов и рисунков. Горная картина Пушкина-поэта и Пушкина-художника под названием «Дарьяльское ущелье» − единственный, уникальный в своем роде пример своеобразного жанра «стихопейзажа» (17).

Еще в конце 1829 года Пушкин так описал Дарьяльское ущелье в «Путешествии в Арзрум во время похода 1829 года»: «Я шел пешком и поминутно останавливался, пораженный мрачной прелестью природы. Не доходя до Ларса остановились мы ночевать… на другой день по утру отправились мы далее… В семи верстах от Ларса находится Дариальский пост. Ущелье носит то же имя… Ручьи, падающие с горной высоты мелкими и разбрызганными струями, напоминали мне «Похищение Ганимеда», странную картину Рембрандта. К тому же и ущелье освещено совершенно в его вкусе».

В картине поэтическому мифу о похищении превратившимся в орла Зевсом прекрасного Ганимеда, унесенного на Олимп и ставшего его виночерпием, приданы черты бытового анекдота: изливается не божественный напиток, не благодатный дождь; от испуга мальчик попросту «пустил струю»… Пушкин − пейзажист и прозаик − оценил юмор Рембрандта: он сравнил высокую поэзию природы Кавказа с озорной фантазией художника.

ПОСЛЕ ПОЛТАВСКОГО БОЯ… ГДЕ-ТО В НЕВЕДОМОМ КРАЮ. 1828 ГОД

В черновой рукописи поэмы «Полтава», под записью, содержащей план ее основных сюжетных линий, появляется рисунок, поражающий музыкальной красотой своего художественного, графического языка: роща пирамидальных тополей, среди нее − одинокий странник у заброшенной могилы («Пейзаж с фигурой»).

От порывов ветра сгибаются деревья, вибрируют падающие листья. В природе − тревога. Сопротивляющаяся ветру согбенная фигура − еще одна нота в этом драматическом романтическом пейзаже. Рисунок штрихов и линий не столько передает «фактуру» ствола или листа, сколько их «внутреннюю» драматическую жизнь. Лаконизм художественных средств удивителен: можно сосчитать, сколько раз перо коснулось бумаги. Подобный характер художественно-образного языка автора, уподобляющего силуэт человека склоненным ветвям и стволам деревьев или контуры шляпы летящей птице, лежит не в системе той или иной современной Пушкину школы; этот язык формально близок стилистическим исканиям в графике модерна, рисунках Пикассо, Клее и других. В основе этого изображения – принцип единства неживого и живого начал мира. Современный пушкинист-филолог С.А. Фомичев предлагает две разные гипотезы о рисунке. Первая: «здесь обрабатываются вчерне строки из первой песни «Полтавы».

На той же странице был намечен первый план поэмы: Мария, [МАЗЕПА] [Чуйкевич] / Донос [казнь] − ночь перед казнью − / Мать и Мария − казнь − сумасшедшая / Измена − Полтава.

На нижней трети страницы Пушкин рисует так называемый «Пейзаж с фигурой»: в нижней части − урна, а слева – фигура лежащего на земле человека с развевающимся по ветру плащом; над фигурой − устремляющаяся к ней птица. «Полтава», по собственному свидетельству Пушкина, в замысле своем прямо связана с рылеевской поэмой «Войнаровский» и эмоционально наполнена воспоминаниями о трагедии декабристского восстания. Это позволяет наметить ассоциативную связь с рылеевской поэмой и на рисунке «Пейзаж с фигурой». Нам представляется, что это своего рода иллюстрации Пушкина к следующим строкам из «Войнаровского»:

Один, вблизи степной могилы,
С конем издохнувшим своим,
Под сводом неба голубым
Лежал я мрачный и унылый.»

Вторая гипотеза Фомичева: «Обратим внимание: в пушкинском рисунке… на каменную намогильную урну (случайно ли она отмечена двумя бугорками? не о казненных ли Кочубее и Искре, упомянутых в пушкинском черновике на том же л. 44, она напоминает?)» (18).

Однако, по нашему мнению, сюжетно и образно в рисунке Пушкина заключено другое содержание, поэтика рисунка другая. Во-первых, в изобразительном наследии Пушкина нет иллюстраций к произведениям других авторов; тем менее вероятно, что он мог сделать подобную зарисовку на полях своего произведения на ту же тему. Во-вторых, племянник Мазепы Войнаровский − фигура в историческом плане для Пушкина слишком незначительная, чтобы поэт сделал его героем своего рисунка. Имя Войнаровского упоминается только один раз в самой поэме «Полтава», в том месте, где Войнаровский спасает Мазепу от пули казака – жениха Марии – и убивает соперника гетмана. В пушкинском комментарии к поэме Войнаровский не упоминается совсем. В «Полтаве» поднимаются историко-философские проблемы, неизмеримо более масштабные – судьбы двух государств и двух сильных политических противников: Петра и Мазепы. В-третьих, стихи представляют собою набор отвлеченных романтических пейзажных штампов, противоречащих узнаваемому, южному колориту рисунка.

Кроме того, и изображаемый пейзаж не степной. В-четвертых, характер рисунка ног и самой фигуры указывает на то, что человек идет, сгибаясь почти до земли и преодолевая сбивающий с ног ветер. Вторая гипотеза также вызывает возражение: зачем рисовать воображаемый вид и предположительное место захоронения Кочубея и Искры, если поэт сам пишет, что оно ему известно:

Но сохранилася могила,
Где двух страдальцев прах почил:
Меж древних праведных могил
Их мирно церковь приютила.

Пушкин знал, что церковь – это один из храмов Киево-Печерской лавры: об этом же сам он пишет в комментарии к поэме (19). (Поэт был в Киеве дважды: еще в 1820-м проездом из Петербурга в ссылку, но оставался здесь лишь один или два дня. Второй раз – в 1821-м и пробыл здесь с 30 января по 10 февраля (20). В эти дни он и посетил Киево-Печерскую лавру.)

Два «бугорка» на тяжелой урне − это ручки на ее крышке; весь рисунок не изображает ничего иного, как формы урны.

«Пейзаж с фигурой» – единственный сочиненный, не имеющий в основе конкретного, реального вида; он создан по воображению. Но по южному характеру изображаемого пейзажа он, конечно, не случаен, он связан с реальностью, так же, как и фигура и могила… В чем эта неслучайность?

В декабре 1823 – январе 1824 года в Одессу к ссыльному Пушкину приезжает адъютант Н.Н. Раевского-старшего – П.А. Муханов. Он дает прочесть Пушкину привезенную им в рукописной копии поэму Кондратия Рылеева (21). Поэт заинтересовался судьбой Мазепы, и 17 января он вместе с И.П. Липранди выезжает в Бендеры (22) искать могилу мятежного гетмана. Это – «зерно», из которого в 1828 году вырастет поэма «Полтава». Липранди впоследствии об этом напишет: «Бендеры занимали Пушкина по многим отношениям… увидеть Николу Искру, 135-летнего казака, помнившего Карла XII … (на вид ему было лет 60); он добивался от Искры своими расспросами узнать что-либо о Мазепе, а тот не только что не мог указать ему желаемую могилу или место, но и объявил, что такого имени и не слыхал. Пушкин не отставал, толкуя ему, что Мазепа был казачий генерал… и приехал разочарованный, так же, как и в надежде открыть могилу Мазепы» (23).

После этой тщетной попытки Пушкин не касался «темы Мазепы» четыре года. И вдруг 5 апреля 1828 года в Петербурге (24), уже свободный, поэт начинает писать поэму «Полтава» (первоначально – «Мазепа»). Забытое «зерно» проросло. В рукописи появились рисунки виселиц и повешенных декабристов. О возникновении рисунков на эту тему вторично, после 1826 года, писал еще в 1933 году А.М. Эфрос в книге «Рисунки поэта» и назвал тему восстания Мазепы и казни Кочубея «переключенным уподоблением» декабрьских событий.

Относительно одного из этих рисунков – «Трое повешенных» – Т.Г. Цявловская писала, что «левая фигура – в жупане… по-видимому, это изображение чучела Мазепы, всенародно повешенного по приказу Петра. Две другие фигуры – должно быть, сообщники Мазепы» (25).

На наш взгляд, эта атрибуция абсолютно верна. Пушкин вспомнил повешенное чучело Мазепы и свою тщетную попытку найти его могилу около Бендер. На этом же листе, около записи с названиями опорных тем поэмы, он рисует «Пейзаж с фигурой» с забытой намогильной урной… К сказанному Эфросом о «переключенном уподоблении» можем добавить и еще одно: 18 апреля того же года Пушкин с князем П.А. Вяземским посетили в Петербурге в Петропавловской крепости место казни декабристов (26).

В статье «Пушкин и Невское взморье» А.А. Ахматова высказывала гипотезу о том, что Пушкин посещал остров Голодай (Северное взморье), где были закопаны тела повешенных декабристов. О закономерности появлений рисунков Пушкина А.М. Эфрос заметил, что они возникали «в основных паузах, в финалах разных типов, в том числе: короткая программная запись, исчерпанная на странице сразу изложением темы» (27). Выделенное нами курсивом место относится к данному рисунку: он расположен около «короткой программной записи» плана поэмы. Он связан и со стихами о забвении могилы Мазепы после Полтавы.

И тщетно там пришлец унылый
Искал бы гетманской могилы
Забыт Мазепа с давних пор.

Тема забвения и возбудила воображение поэта (28). «Пейзаж с фигурой» остался единственным среди рисунков Пушкина историко-романтическим пейзажем.

В конце поэмы появляется загадочный образ − «пришлец унылый…». Фасон шляпы на человеке с рисунка может быть отнесен к 1820-м годам, то есть к пушкинскому времени (29).
Кто же он, этот «пришлец»? Не сам ли поэт?

Примечания
1.
«Зимний лес. Первый снег». Пушкинский дом. СПб. Тетрадь 838. Л. 98-об; Эфрос А.М. Рисунки поэта. М.-Л., 1933. Коммент. № 71.
2. «Лесная опушка зимой». Пушкинский дом. СПб. Тетрадь 838. Л. 100; Эфрос А.М. Указ. изд. Коммент. № 73.
3.«Дерево в снегу». Пушкинский дом. СПб. Тетрадь 838. Л. 99-об. Фрагмент композиции из трех различных групп рисунков, не связанных друг с другом, разного времени создания.
4. «Волжский пейзаж (с плотогонами)». 1833. Пушкинский дом. СПб. Тетрадь 839. Л. 58-об.; Эфрос А.М. Указ. изд. Коммент. № 121.
5. «Волжский пейзаж (с церковкой)». 2-я пол. ноября 1833 г. На отдельном листе. Пушкинский дом. СПб. Тетрадь 839. Л. 59-об.; Эфрос А.М. Указ. изд. Коммент. № 122.
6. Эфрос А.М. Указ. изд. Коммент. № 121.
7. Тетрадь 840. Л. 2. Пушкинский дом. СПб.; Пушкин А.С. Полн. собр. соч. в 17 т. М.-Л., 1937–1959. Т. 18 (дополнительный). Рисунки. М., 1999. С. 302.
8. Эфрос А.М. Указ. изд. С. 450. Ил. 123.
9. Там же. С. 449.
10. Пушкин А.С. Полн. собр. соч. в 17 т. Т. 18. С. 569.
11. Летопись жизни и творчества А. Пушкина. М., 1999. Т. 4. С. 73–74; Абрамович С.Л. Пушкин в 1833 году: Хроника. М., 1994. С. 582 (прим. к с. 397).
12. Абрамович С.Л. Указ. изд. С. 388–390, 582.
13. Там же. С. 388–390.
14. В сборнике «Рифей» за 1981 год (Рифей − старинное название Уральских гор), посвященном Пушкину, сотрудник Оренбургского краеведческого музея С.А. Попов в прекрасной научной статье «Дороги сентября. Страницы оренбургской пушкинианы» сообщил: «Еще в 1916 году оренбургский ученый Д.Н. Соколов указывал, что название «Белогорская крепость» дано Пушкиным по «Белой» (меловой) горе, которую он встретил по дороге из Оренбурга в Уральск, неподалеку от села Нижнеозерного… Это заставляет нас обратить внимание на бывшую крепость Нижнеозерную. Именно она выделялась своим местоположением на высоком берегу Урала от остальных крепостей по Уралу, ниже Оренбурга… Путнику, едущему ныне в село со стороны Оренбурга, сразу бросается в глаза расположение его (особенно старинной части, именуемой «Гора») на берегу, напоминающем издали высокий мыс». (См.: Попов С.А. Дороги сентября... // Рифей. Челябинск, 1981. С. 49–55). С.А. Попов указывает, что первым на связь эскиза Пушкина с селом Нижнеозерным обратил внимание сотрудник Оренбургского радиокомитета В. Савельзон.
О фотографии этой местности, опубликованной В. Савельзоном и имеющей подлинно документальную ценность, С.А. Попов справедливо замечает: «Рисунок… настолько близок облику мест, ведущих к с. Нижнеозерному со стороны Оренбурга, что заставляет думать о нем как о дорожной зарисовке» (Там же. С. 53–55). Стоит отметить и факт, который, к сожалению, игнорируется многими пушкинистами: Д.Н. Соколов первым совершенно верно понял творческий прием поэта, переплавившего личные реальные впечатления в художественный образ Белогорской крепости в повести «Капитанская дочка»: «Дорога шла по крутому берегу Яика… «Далече ли до крепости?» – спросил я у своего ямщика. «Недалече, – отвечал он. – Вон уж видна». Я глядел во все стороны, ожидая увидеть грозные бастионы… но ничего не увидел, кроме деревушки, окруженной бревенчатым забором… «Где же крепость?» – спросил я с удивлением. «Да вот она», – отвечал ямщик, указывая на деревушку; и с этими словами мы въехали в Белогорскую крепость».
15. Левкович Я.Л. Рабочая тетрадь Пушкина. История заполнения. Лето 1830 г. // Пушкин. Исследования и материалы. Т. XII. Л., 1986. С. 274.
16. Пушкинский дом. СПб. Тетрадь 841. Л. 42-об.
17. В ГРМ имеется сепия художника Никанора Чернецова «Дарьяльское ущелье» (1830) с надписью на обороте: «Писана была картина для поэта А.С. Пушкина» (т. е. по этой сепии. − Л.П.). Эта картина (маслом), подаренная Пушкину в 1832 году, висела до конца его жизни в его кабинете, а в 1899-м юбилейном году была экспонирована на Пушкинской выставке. См.: Летопись жизни и творчества А. Пушкина. Т. 3. Примечание 20; Альбом Пушкинской выставки, устроенной 29 мая – 13 июня 1899 г. М., 1899. С. 17.
18. Денисенко С.В., Фомичев С.А. Пушкин рисует. Графика Пушкина. СПб. − Нью-Йорк, 2001. С. 71–73.
19. «…Року 1798, месяца июля 15 дня, посечены средь обозу войскового за Белою Церковию на Борщаговце и Ковшевом, благородный Василий Кочубей, судия генеральный; Иоанн Искра, полковник полтавский. Привезены же тела их июля 17 в Киев и того же дня в обители святой Печерской на сем месте погребены». Пушкин А.С. Собр. соч. в 6 т. Т. 2. С. 601, прим. 34.
20. Летопись жизни и творчества А. Пушкина. Т.1. С. 183–184, 229–231; Шеденко В.А., Дарманский П.Ф. Киево-Печерский государственный историко-культурный заповедник: Фотопутеводитель. Киев, 1987. С. 110; Государственный заповедник-музей Киево-Печерская лавра: Путеводитель. Киев, 1961. С. 109.
21. Летопись жизни и творчества А. Пушкина. Т. 1. С. 359.
22. Там же. С. 365–366.
23. Липранди П.И. Из дневника и воспоминаний. // А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. М., 1985. В 2 т. Т.1. С. 346, 347, 349, 351.
24. Летопись жизни и творчества А. Пушкина. Т. 2. С. 368.
25. Цявловская Т.Г. Рисунки Пушкина. М., 1980. С. 81, 83, 417, прим. № 5. Этим разъяснением рисунка мы обязаны украинскому исследователю изобразительного искусства Федору Людвиговичу Эрнсту. Гипотеза его изложена в письме ко мне от 19 октября 1936 года.
26. Летопись жизни и творчества А. Пушкина. Т. 2. С. 373.
27. Эфрос А.М. Указ. изд. С. 18, 20.
28. В основе «Полтавы» лежат изученные Пушкиным все известные тогда документы. Место погребения Мазепы было обнаружено только во 2-й половине XIX века. Он умер 22 августа 1709 года. По распоряжению его племянника Андрея Войнаровского тело его было перевезено в Галац (теперь Румыния) и там захоронено.
29. Об этом свидетельствуют рисунки польско-русского художника А.О. Орловского, жившего в России с 1802 года, например: «Нищий со шляпой», ок. 1795; «Тадеуш Костюшко в шляпе с широкими полями», 1794; «Автопортрет», 1820; «Каменщик», 1824 (фрагмент). См.: Ацаркина Э.Н. Александр Осипович Орловский. 1777–1832. М., 1971. С. 14, 25, 123, 127.

 
А.С. Пушкин. Дерево в снегу. Октябрь–ноябрь 1828 г. Малинники.
А.С. Пушкин. Дерево в снегу. Октябрь–ноябрь 1828 г. Малинники.
Карта путешествий А.С. Пушкина (из книги К.Б. Бедлинского            «Страницы дней перебирая…». Тула, 1992)
Карта путешествий А.С. Пушкина (из книги К.Б. Бедлинского «Страницы дней перебирая…». Тула, 1992)
А.С. Пушкин. Пейзаж реки Урал с дорожной бричкой. 1833 (после 21 сентября).  Уральск? Болдино?
А.С. Пушкин. Пейзаж реки Урал с дорожной бричкой. 1833 (после 21 сентября). Уральск? Болдино?
А.С. Пушкин. Дарьяльское ущелье. 20 июня – август 1830 г.         Рисунок на черновике стихотворений «И вот ущелье мрачных скал», «Страшно и скучно»
А.С. Пушкин. Дарьяльское ущелье. 20 июня – август 1830 г. Рисунок на черновике стихотворений «И вот ущелье мрачных скал», «Страшно и скучно»
А.С. Пушкин. Волжский пейзаж (с церковкой). 2-я половина ноября 1833 г. Санкт-Петербург
А.С. Пушкин. Волжский пейзаж (с церковкой). 2-я половина ноября 1833 г. Санкт-Петербург
 А.С. Пушкин. Волжский пейзаж (с плотогонами). 2-я пол. ноября 1833 г. Санкт-Петербург
А.С. Пушкин. Волжский пейзаж (с плотогонами). 2-я пол. ноября 1833 г. Санкт-Петербург
А.С. Пушкин. Зимний лес. Первый снег. Конец 1828 г. Малинники – Павловское
А.С. Пушкин. Зимний лес. Первый снег. Конец 1828 г. Малинники – Павловское
 А.С. Пушкин. Лесная опушка зимой. Конец 1828 г. Малинники.
А.С. Пушкин. Лесная опушка зимой. Конец 1828 г. Малинники.
А.С. Пушкин. Пейзаж с фигурой. Сентябрь – октябрь (?) 1828 г.             Рисунок на черновике поэмы «Полтава»
А.С. Пушкин. Пейзаж с фигурой. Сентябрь – октябрь (?) 1828 г. Рисунок на черновике поэмы «Полтава»
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года