Черкашина Лариса Андреевна

Авторы: Лариса Черкашина

Литератор, пушкинист, член Союза писателей России и Всероссийского Пушкинского общества. Живет в Москве.

Предлагаем вашему вниманию статью Л.А. Черкашиной «ЕЕ НЕБЕСНЫЕ ЧЕРТЫ».

«Ее небесные черты»

Есть в Шотландии реликвия, принадлежащая к числу национальных и самым тесным образом связанная с именем прекрасной Натали, жены и музы русского гения. Это одна из жемчужин Национальной картинной галереи в Эдинбурге — «Бриджуотерская мадонна», творение великого Рафаэля. Старинной копией этой картины в июле далекого 1830 года любовался Пушкин. Копия (но об этом тогда мало кто знал – ведь картина приписывалась кисти самого Рафаэля!) была выставлена для продажи в Петербурге на Невском проспекте, в витрине книжного магазина, принадлежавшего И.В. Сленину, знакомцу поэта. Поэт не мог оторвать глаз от чудесного образа мадонны: в ее лике виделись ему небесные черты невесты.

…На образ нежный Форнарины, Или Мадоны молодой, Она задумчивой красой Очаровательней картины...

«Я мало бываю в свете. Вас ждут там с нетерпением, — пишет он Натали Гончаровой в Москву, — Прекрасные дамы просят меня показать ваш портрет и не могут простить мне, что его у меня нет. Я утешаюсь тем, что часами простаиваю перед белокурой мадонной, похожей на вас как две капли воды; я бы купил ее, если бы она не стоила 40000 рублей». И далее в том же письме – неожиданное предложение поэта-жениха: коль на покупку так полюбившейся картины не достает средств, «Афанасию Николаевичу следовало бы выменять на нее негодную Бабушку…» Бронзовая императрица в обмен на «Рафаэлеву мадонну» — ну, чем не гениальное решение? Как же хотелось поэту «украсить…свою обитель» именно этой картиной!

“Сия славная картина» Тогда пушкинский «прожект» так и не был исполнен. Прекрасная копия обрела иного владельца и была увезена в Германию (к слову сказать, на родину «медной бабушки») во Франкфурт-на-Майне, где и хранилась в Штеделевском институте искусств. В годы второй мировой войны она таинственным образом исчезла, и следы ее затерялись. Именно на этой копии изображен был, в отличие от оригинала, пейзажный фон: «…под пальмою Сиона». Но вернемся к самому подлиннику. Пушкину не суждено было воочию видеть шедевр «Рафаэля Санцио из Урбино». История этой картины удивительна… «Мадонна с младенцем» (так первоначально именовалась она) написана была великим итальянцем в пору расцвета его гения в 1504 – 1507 годах, в так называемый «флорентийский период». Затем в веках меняя своих владельцев, оказываясь, то во Франции, то в Англии, картина попадает, наконец, в собрание к герцогу Бриджуотеру (Bridgewater) – отсюда и ее странное, непривычное русскому уху название. Вот любопытное сообщение, напечатанное в журнале «Русский инвалид» за 1830 год, где сообщалось о продаже картины в Петербурге: «Сия славная картина из кабинета Г. де Синьелей перешла в кабинет Г. Монтарзиса; от него досталась г. Ронде, у которого купил ее герцог Орлеанский, регент Французского королевства во времена малолетства Людовика XV. Она была похищена во время революции из галереи герцога Орлеанского. Она имеет 2 фута 4 дюйма длины и 1 фут 6 дюймов ширины; с нее есть два эстампа. На одном надпись: «Святая дева и младенец Иисус из галереи герцога Орлеанского. Римская школа, VI картина Рафаэля Санцио из Урбино». Картина в числе шести изображений святого семейства хранилась в Пале-Рояле, парижском дворце герцога Орлеанского. Именно во Франции у неизвестного владельца (вспомним, что картина была украдена из дворцовой галереи) ее купил другой герцог – Бриджуотер. Он мог приобрести ее не позднее 1829 года, потому что именно в этом году семидесятилетний английский аристократ скончался. По той же причине сама картина ни коим образом не могла оказаться летом 1830-го в Петербурге, в книжном магазине на Невском проспекте. После кончины английского герцога все богатейшее собрание живописи, в том числе и «Бриджуотерская мадонна», перешло к его наследнику Стаффорду, затем – к Эдертону. Долгие годы картина хранилась в лондонской галерее – фамильном «Доме Бриджуотеров», но во время второй мировой, когда немцы нещадно бомбили Лондон, картину вместе с другими шедеврами (полотнами Тициана, Рембрандта, Пуссена) вывезли в более безопасное место, в Эдинбург. Для Англии существовала и еще одна реальная угроза лишиться замечательных творений старых мастеров. Тогда, созданные по приказу Адольфа Гитлера специальные отряды экспертов Рейха, буквально охотились за живописными шедеврами. По всей Европе рыскали они в поисках объявленных «важными для империи» экспонатов, что должны были бы постоянно пополнять личное собрание фюрера, огромный музей на его родине, в австрийском городке Линце. Так что предосторожность англичан была не лишней. Да и шотландский характер был знаком им не понаслышке – кто-кто, а шотландцы со своими сокровищами просто так бы не расстались. Даже в военные годы Национальная галерея в Эдинбурге не закрывалась. Напротив, галерея словно переживала свой Ренессанс: сотни посетителей в благоговейной тишине созерцали ее сокровища. И многие из них чуть ли не каждодневно приходили к «Бриджуотерской мадонне», притягивавшей к себе неведомой силой… Знаменитому полотну Рафаэля Санти вот-вот сравняется пятьсот лет. Сколько раз за века великое творение Рафаэля было буквально на волоске от гибели! Сколько раз картина становилась невольной заложницей политических страстей, бушевавших в Европе, и последующих за ними губительных революций, переворотов, войн, мятежей! И все же, после стольких опасных приключений, выпавших на ее судьбу, она обрела свое надежное пристанище — в Национальной галерее Шотландии.

«Желал быть вечно зритель» Кто из пушкинистов не мечтал бы увидеть «Бриджуотерскую мадонну»! Ведь в ней, помимо зримого образа, запечатленного гениальной кистью, будто заключен еще и некий мистический «треугольник»: Рафаэль Санти, Александр Пушкин, Натали Гончарова. … Пушкин часами простаивал у копии. (Сам-то он был уверен, что это подлинник – ведь картина продавалась по баснословной цене – сорок тысяч рублей!) Но какой восторг должен был бы испытать поэт, доведись ему увидеть сам оригинал! Гении – родня друг другу. И встреча их, пусть и виртуальная, через столетия, не проходит бесследно для человечества. Уже давно и самым убедительным образом доказано, что именно «Бриджуотерская мадонна» Рафаэля вдохновила Пушкина на создание его поэтического шедевра – сонета «Мадона», гимна великой и светлой любви. Один шедевр, живописный, побудил к жизни другой, поэтический.

Не множеством картин старинных мастеров Украсить я всегда желал свою обитель, Чтоб суеверно им дивился посетитель, Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моем, средь медленных трудов, Одной картины я желал быть вечно зритель, Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков, Пречистая и наш божественный спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах— Взирали, кроткие, во славе и в лучах, Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадона, Чистейшей прелести чистейший образец.

Чистейшая – Пречистая, образец – Образ. Слова почерпнуты из одного живоносного источника, имя которому – православная вера. Пушкин сумел предвидеть, предвосхитить суть своей избранницы, ее гений, тихий гений красоты и материнства. Она – мадонна. Слово было найдено, самое емкое и точное. Нет, Пушкин не посягнул на святые для каждого русского понятия: ни Богородицей, ни Пречистой Девой свою невесту он не назвал. Мадонна – образ поэтический. Но главное, что и самой Натальей Николаевной, глубоко верующей, эти строки, как и само сравнение, были приняты. Не отвергнуты ее чистой душой. Но все же Пушкин назвал невесту Мадонной, и этим будто предсказал ее будущие страдания. Только не за сына-Спасителя, за него, за мужа. Страдания долгие, болезненные. Отравленные вечными укорами совести, сознанием своей вины. Хоть и вины-то ее в том, обычном нашем понимании, не было. Была чиста перед мужем, откровенна с ним, любила его и была любима. Но… молодость, доверчивость, неосознанное чисто женское желание нравиться, соблазны света и какое-то роковое стечение событий – и как жестоко она наказана! Мы не знаем и никогда не узнаем, как казнила себя Наталья Николаевна, как возвращалась памятью к мужу, как хотелось ей изменить такое недавнее прошлое. Сделать бы другой шаг, иной жест, сказать одно лишь слово – и все могло бы быть по-другому. Не случилось… «Что делает жена? — спросил умирающий Пушкин, — Она, бедная, безвинно терпит! В свете ее заедят». Его слова, к несчастью, оказались пророческими... Мне не смешно, когда маляр негодный Мне пачкает Мадону Рафаэля…

И что по сравнению с ее страданиями значила людская молва? Та самая соль на вечно кровоточащую рану. Жизнь после Пушкина была для нее и страданием, но и, по-христиански, великим очищением. Поистине, Бог правду видит, да не скоро скажет.

Судьба Мадонны …В свете шутили, поговаривали, что Пушкин женится, чтобы завести дома собственную мадонну. И сам он в порыве восторга писал о своей красавице-жене и добавлял: «Женка моя прелесть не по одной наружности». Пушкин смеялся, ласково называл свою Ташу «косой мадонной» за легкую, чуть заметную косинку ее прекрасных светло-карих глаз. А своей приятельнице, влюбленной в него экзальтированной и добрейшей Елизавете Хитрово, накануне своей свадьбы написал и вовсе удивительные строки: «Я женюсь на рыжей и косой мадонне». Надо же было хоть чем-то сгладить душевную боль своей стареющей обожательницы. Да и друзья Пушкина в шутку называли его юную очаровательную жену «мадонистою». Василий Жуковский, приглашая поэта на свои именины, пишет: «…Прошу и тебя с твоею грациозною, стройносозданною, богинеобразною мадонистою супругою пожаловать ко мне…» Вот и сестра поэта Ольга Павлищева, впервые увидев Натали, сообщает мужу: «…Она из таких красавиц, каких встретить редко не только в России, но и в Европе, и Александр совершенно прав, называя ее Мадонной». И добавляет: «А главное, она предоброе дитя…» Софья Карамзина, иронизируя по поводу внезапно вспыхнувшей страсти Дантеса к старшей сестре Натали Екатерине Гончаровой, язвительно замечает: «…Ибо кто смотрит на посредственную живопись, если рядом – Мадонна Рафаэля? А вот нашелся охотник до этой живописи…» Не только Пушкин нашел столь точный образ для своей любимой. Графиня Долли Фикельмон, прозванная в свете Сивиллой за редкий дар прорицания, имела обыкновение все чувства и впечатления поверять своему дневнику. Жена поэта поразила воображение светской красавицы-графини: «Невозможно быть прекраснее, ни иметь более поэтическую внешность… Это очень молодая и очень красивая особа, тонкая, стройная, высокая – лицо Мадонны, чрезвычайно бледное, с кротким, застенчивым и меланхолическим выражением, — глаза зеленовато-карие, светлые и прозрачные, — взгляд не то чтобы косящий, но неопределенный…» «Это – образ, перед которым можно оставаться часами, как пред совершеннейшим созданием Творца». «Жена его прекрасное создание, но это меланхолическое и тихое выражение похоже на предчувствие несчастья…» «Есть что-то воздушное и трогательное во всем ее облике — эта женщина не будет счастлива, я в этом уверена! Она носит на челе печать страдания. Сейчас ей все улыбается, она со¬вершенно счастлива, и жизнь открывается перед ней бле¬стящая и радостная, а между тем голова ее склоняется, и весь ее облик как будто говорит: «Я страдаю». Но и какую же трудную предстоит ей нести судьбу — быть женою поэ¬та, и такого поэта, как Пушкин!»

Да, ей предстояла горькая, но и великая судьба, судьба Мадонны. И это заветное слово было произнесено, став названием чудесного пушкинского сонета.

«Суровый Дант не презирал сонета» Сонет — в пушкинском наследии явление редкое. Из-под пера поэта вышли всего лишь три, и все — в 1830-м году. Но только одному суждена будет громкая слава: сонет, первоначально именованный Пушкиным «Картина», а лишь затем – «Мадона», — под стать величайшим творениям ушедших эпох. Есть непостижимые совпадения, некие временные параллели, в судьбах гениев. Известно, что Рафаэль не чужд был поэтическому вдохновению – и сам писал сонеты. Пушкин, поистине, боготворил Рафаэля, подтверждением чему — его стихи, где столько раз упоминается имя гениального живописца. Но только Пушкин мог позволить себе обратиться к нему, как к равному, на «ты», и как к живому:

   … И ты, Харитою венчанный,    Ты, вдохновенный Рафаэль?

По странной прихоти судьбы русскому гению, было отпущено столько же земного бытия, сколь и великому флорентийцу, – ровно тридцать семь лет… «Любовь удваивает гений», — веровал Рафаэль Санти. Как подсчитать тогда, сколько стихов рождены любовью Пушкина к Натали? И даже, если бы лишь один сонет, этот поэтический шедевр, был вдохновлен ею, уж одним тем заслуживает она благодарность будущих поколений. «Мадона» впервые увидела свет на страницах литературного альманаха «Сиротка» за 1831 год, что издавался «в пользу заведения призрения бедных сирот». Загадочные знаки судьбы… Ныне, зная о грядущей участи детей поэта невольно видится в том некий потаенный смысл.

«Рафаэлева» троица В Эдинбург я стремилась давно. Конечно же, была наслышана о древней столице шотландского королевства, не похожей ни на один из городов мира, о величественном замке, возвышающемся на неприступной скале – символе свободы и независимости, великолепных памятниках и садах. Нет, не случайно, в славном Эдинбурге, где собрано великое множество исторических красот и достопримечательностей, настоящем городе-музее, более всего я мечтала побывать в Национальной галерее и среди ее бесценных сокровищ увидеть лишь одну картину. Моя настойчивость была вознаграждена: меня ожидало… открытие. Но для этого нужно было преодолеть искушение особого рода – почти пробежать все залы первого этажа галереи, где собраны картины великих мастеров, и каждая — обладает особой магнетической силой. И только потом, поднявшись по мраморной лестнице на второй этаж, продолжить свои «поиски». А мое «музейное» время, исчислявшееся всего двумя часами, неумолимо таяло… И вот, наконец, она! «Бриджуотерская мадонна»! Сколько раз я вглядывалась в ее черно-белое изображение, напечатанное в одном из старых журналов, и казалось, знала все до мельчайших штрихов. Но цвет, вернее чудотворная кисть Рафаэля, вершит чудеса! Перед этим совершенным творением можно, поистине, простаивать часами. …Женский лик словно излучает мягкий свет материнства, покойного и счастливого, — тихая, кроткая мадонна. Грацией и нежностью исполнены движения. Необычен и младенец на ее руках. Белокурый, как и мадонна, он, обратив серьезное личико к ее лику, изогнувшись, одной рукой, словно играя, тянет материнскую накидку – так живописцы изображают младенца-Христа крайне редко. «Пречистая и с ней играющий Спаситель» — в рукописи, в одном из вариантов сонета, сохранилась эта пушкинская строка… По обе стороны от божественного образа, на стене музейного зала, драпированной светло-зеленым шелком, мерцали своими драгоценными красками еще два лика Мадонны Рафаэля. Одна из картин — «Святое семейство с пальмовым древом», на ней: младенец, сидящий на коленях у мадонны, тянет свои ручонки к Иосифу. Другая – «Мадонна Пасседжио» («Madonna del Passeggio»): святая дева с двумя мальчиками: Иисусом и Иоанном, прильнувшим к ее ногам. Одна и та же земная женщина позировала великому мастеру! И три ее изображения запечатлены на полотнах Рафаэля! Три лика мадонны, три образа, три ее явления. Та же умиротворенность и чистота линий, те же белокурые волосы, разделенные прямым пробором и уложенные вкруг головы чудесными косами. И даже ее одеяние: платье цвета спелой вишни и бархатная темно-синяя накидка – повторяется на каждом из полотен. Пушкинская мадонна… Молюсь трем грациям в одной богине.

Есть, наверное, скрытая символика в том, что «Бриджуотерская мадонна», навеки соединенная с именами поэта и его избранницы, хранится в Шотландии, — стране, ставшей родиной их далеким потомкам. Но, наверное, не менее символично, что старинная гравюра «Бриджуотерской мадонны», найденная в фондах Эрмитажа, украшает ныне музейный кабинет поэта на Царскосельской даче, стены которой помнят счастливые месяцы жизни молодой четы Александра и Натальи Пушкиных.

«Созданье гения» «Как две капли воды» — не случайно брошенная поэтом в письме к невесте фраза, она – ключевая. Так удивительно похожи – его Натали и эта флорентийская дева. Прежде всего – своей идеальной чистотой. Чистотой во всем – в помыслах, поступках, чертах лица и движениях. Можно сравнивать, сомневаться, но не верить Пушкину нельзя. Это потаенный лик, сокровенная суть его избранницы.

Художник-варвар кистью сонной Картину гения чернит И свой рисунок беззаконный На ней бессмысленно чертит…

И вновь незримые сверхтонкие связи: эти пушкинские строки обращены вновь к живописному шедевру Рафаэля! Картина «Святое семейство» (другое ее название – «Мадонна с безбородым Иосифом») хранится в эрмитажном собрании. На ней — Мария — все та же белокурая мадонна, что и на рафаэлевских полотнах из Эдинбурга! Так же убраны волосы святой девы, те же цвета – вишневый и темно-синий – ее одеяния, и даже младенец, прильнувший к матери, ручонкой тянет ее накидку! …Некогда сам Рафаэль писал графу Кастильоне, одному из блистательных представителей эпохи Возрождения, о своем понимании идеальной женской красоты: «Для того, чтобы написать красавицу, мне надо видеть много красавиц … Но ввиду недостатка как в хороших судьях, так и в красивых женщинах я пользуюсь некоторой идеей, которая приходит мне на мысль». И все-таки, странно было бы думать, что образ белокурой флорентийской мадонны навеян лишь воображением гениального итальянца… «Святое семейство» кисти Рафаэля попало в Россию, в императорскую сокровищницу, из парижского собрания Кроза в конце восемнадцатого века. Видимо, за эти годы некий «художник-варвар» (а может и не один!) прошелся по полотну своей бездарной кистью: в Санкт-Петербурге картина подверглась тщательной реставрации и затем уже была представлена избранной публике. Тогда, обновленное творение Рафаэля, в одном из залов Эрмитажа, и увидел впервые двадцатилетний Александр Пушкин.

   …Но краски чуждые, с летами,    Спадают ветхой чешуей;    Созданье гения пред нами    Выходит с прежней красотой.

Божественный лик, образ белокурой мадонны, поразивший некогда воображение поэта, все эти годы, до встречи с Натали, жил в его душе. Столько же лет хранился и рукописный листок со стихами, — и лишь в 1828 году (!) впервые пушкинское «Возрождение» появилось на страницах «Невского альманаха». Словно и стихи ждали заветного года встречи с Ней!

   …Так исчезают заблужденья    С измученной души моей,    И возникают в ней виденья    Первоначальных, чистых дней.

Пушкинские виденья. Или предвиденья. И, быть может, благодаря именно той флорентийской мадонне, юная красавица Натали Гончарова, встреченная поэтом на рождественском балу в заснеженной Москве, будет узнана! Как загадочно и тесно переплетено все в нашем мире – эпохи, государства, города: средневековая Флоренция, Москва и Петербург девятнадцатого столетия, Эдинбург – двадцать первого века, нового уже третьего тысячелетия. Сколь много людских судеб, как в таинственном зеркале, отразились в бессмертном шедевре Рафаэля! В том-то и смысл, суть гениальных творений, что однажды, волею Создателя явившись в мир, они начинают жить особой жизнью, вовлекая в свою орбиту тысячи иных жизней и наполняя их чудесной силой. …Жизнь одарит Натали и величайшими радостями, доступными земной женщине, и величайшими страданиями. Наконец-то спали «краски чуждые», и образ жены поэта, его Мадонны, вновь засиял своей первозданной чистотой:

Чистейшей прелести чистейший образец.

 
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года