Нежная душа

И.И. Левитан. Осенний день. Сокольники. 1879. Х., м. 63,5х50. Государственная Третьяковская галерея. Москва

Эта статья – опыт нехрестоматийной интерпретации пьесы Чехова «Вишневый сад».
Автор расшифровывает тайны этого произведения*, и одна из них – образ Лопахина…

«Вишневый сад» – пьеса старая, ей 103 года. А о чем она – никто не знает. Некоторые помнят, что поместье дворянки Раневской продается за долги, а купец Лопахин учит, как выкрутиться, – надо нарезать землю на участки и сдать в аренду под дачи. А велико ли поместье? Спрашиваю знакомых, спрашиваю актеров, играющих «Вишневый сад», и режиссеров, поставивших пьесу. Ответ один – «не знаю, гектара полтора – два, наверное».

Поместье Раневской – больше тысячи ста гектаров. Это в пьесе написано.

Лопахин. Если вишневый сад и землю по реке разбить на дачные участки и отдавать в аренду под дачи, то вы будете иметь самое малое 25 тысяч в год дохода. Вы будете брать с дачников самое малое по 25 рублей в год за десятину. Ручаюсь чем угодно – у вас до осени не останется ни одного свободного клочка, все разберут. Это значит – тысяча десятин. А десятина – это 1,1 гектара. Кроме сада и «земли по реке» у них еще сотни десятин леса.

Казалось бы, что за беда, если режиссеры ошибаются в тысячу раз. Но тут не просто арифметика. Тут переход количества в качество. Это такой простор, что не видишь края. …Если у тебя тысяча гектаров – видишь Россию. Если у тебя несколько соток – видишь забор. Тысяча гектаров – это иное ощущение жизни. Это твой безграничный простор, беспредельная ширь.

Чехов – Немировичу-Данченко

22 августа 1903. Ялта
Декораций никаких особенных не потребуется. Только во втором акте вы дадите мне настоящее зеленое поле и дорогу и необычайную для сцены даль.
Лопахин.
Господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты, и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами...
Не сбылось.
Под нами по-прежнему Среднерусская возвышенность. Но какая же она стала низменная.
Пейзажи уничтожены. Вчера едешь – по обеим сторонам шоссе бескрайние поля, леса, луга, холмы. Сегодня – по обе стороны взметнулись пятиметровые заборы. Едешь как в туннеле. Пятиметровый – все равно что стометровый: земля исчезает. Тебе оставлено только небо над колючей проволокой. Кто-то хапнул землю, а у нас пропала Родина. Пропал тот вид, который формирует личность больше, чем знамя и гимн.

* * *

В «Вишневом саде» есть две тайны, неразгаданные до сих пор. Первая тайна – почему Петя Трофимов решительно и полностью изменил свое мнение о Лопахине? Вот их диалог.
Лопахин. Позвольте вас спросить, как вы обо мне понимаете?
Трофимов. Я, Ермолай Алексеич, так понимаю: вы богатый человек, будете скоро миллионером. Вот как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, который съедает все, что попадается ему на пути, так и ты нужен. (Все смеются.)
Это очень грубо. Похоже на хамство. Да еще в присутствии дам. В присутствии Раневской, которую Лопахин боготворит. Да еще этот переход с «вы» на «ты» для демонстрации откровенного презрения.

А через три месяца:
Трофимов (Лопахину). У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста, у тебя тонкая, нежная душа...
Это «ты» – совершенно иное, восхищенное. Оба раза Трофимов абсолютно искренен.
Менялся ли Лопахин? Нет, мы этого не видим. Его характер совершенно не меняется с начала до конца. Значит, изменился взгляд Пети. Да как радикально – на 180 градусов! А Чехов? Может быть, автор изменил мнение о персонаже? А за автором потянулись и герои? Взгляд Чехова на Лопахина измениться не может. Ибо Лопахин существует в мозгу Чехова. То есть Чехов знает о нем все. Знает с самого начала. Знает до начала.

Что же случилось? Почему Петя так круто развернулся? Ни в одном спектакле не была разгадана эта тайна.
Поэтический театр? Но вся пьеса – бесконечные разговоры о деньгах, долгах, процентах.

Чехов – Суворину

18 декабря 1893.(За 10 лет до премьеры «Вишневого сада»)
При покупке имения я остался должен бывшему владельцу три тысячи и выдал ему закладную на сию сумму. В ноябре я получил письмо: если уплачу по закладной теперь, то мне уступят 700 р. Предложение выгодное. Во-первых, имение стоит не 13 тысяч, а 12 300, а во-вторых, процентов не платить.

Чехов не считал, что занимается поэтическим театром. Он крайне заботился о логике образов. И очень трезво (как могут только врачи) смотрел на современников – на все классы и прослойки.

Чехов – Россолимо

11 октября 1899. Ялта
Занятия медицинскими науками имели серьезные влияния на мою литературную деятельность; обогатили меня знаниями, истинную цену которых для меня, как для писателя, может понять только тот, кто сам врач… Благодаря близости к медицине, мне удалось избегнуть многих ошибок. Знакомство с естественными науками всегда держало меня настороже, и я старался, где было возможно, соображаться с научными данными, а где невозможно – предпочитал не писать вовсе.

…«Вишневый сад» – комедия. Чехов настаивал: комедия с элементами фарса. И опасался (в письмах), что Немирович-Данченко рассердится на фарсовость. …«Вишневый сад» – пьеса бытовая. Чего бояться? Бытовая – не значит мелкая. Быт трагичен. Большинство умирает не на амбразуре, не на дуэли, не на «Варяге», даже не на сцене – в быту. Блок – да, поэтический театр. Потому-то его нигде и не ставят. А Чехов – мясо!

Чехов — Лейкину

27 июня 1884. Воскресенск
   Вскрывал я вместе с уездным врачом на поле, на проселочной дороге. Убитый — фабричный. Шел он из тухловского трактира с бочонком водки. Тухловский трактирщик, не имеющий права продажи на вынос, дабы стушевать улики, украл у мертвеца бочонок…

Характеры в «Вишневом саде» выношены. Они («вишневые») и писались на актеров, которые триумфально сыграли «Чайку», «Дядю Ваню», «Три сестры», – и Чехов уже наизусть знал все их ужимки, приемы, интонации, таланты. И когда писал «Вишневый сад» – писал для МХТ и видел, заранее видел, как Станиславский, Качалов, Москвин, Книппер будут играть. (Увы, его распределение не сбылось. Только Раневскую, как и хотел автор, сыграла его жена Ольга Книппер, и Петю – Качалов. Остальные роли были розданы прямо против воли создателя. Страдания автора трудно вообразить.

***

Помните тайну: кто Лопахин – хищный зверь или нежная душа?

Раневская. Кто купил?
Лопахин. Я купил!.. Пришли мы на торги, там уже Дериганов. У Леонида Андреича было только пятнадцать тысяч, а Дериганов сверх долга сразу надавал тридцать. Вижу, дело такое, я схватился с ним, надавал сорок. Он сорок пять. Я пятьдесят пять. Он, значит, по пяти надбавляет, я по десяти... Ну, кончилось. Сверх долга я надавал девяносто, осталось за мной.

Они, подавленные горем, не услышали. Петя – услышал. И понял. И внутренне ахнул. Хищник уж точно нашел бы способ не переплачивать. Дал бы в долг под проценты и забрал бы потом имение за неуплату. Он искренне хотел им помочь. Три месяца повторял: «Радуйтесь, выход есть! – нарежьте сад на участки, отдайте под дачи...» И денег куча, и постоянный доход. Нет, они не смогли. И тогда он помог им против их воли.

Играют кулака: вот, мол, алчность победила в нем человека. Нет, человек непобедим.

Но если бы зрителю стало ясно, что им, нищим («людям есть нечего»), свалилось богатство (больше трех миллионов долларов по-нынешнему) – тогда понятно, чему они должны радоваться. Но они молчат. Сказать «спасибо» за 90 тысяч – мало. Чем платить? Натурой? Восклицать, что будут вечно обязаны? Да ему в тягость, если они будут считать себя обязанными. Сад им дороже денег. Старая жизнь дороже денег. Они теперь богаты, но – не рады.
Нет, спасибо он от них не дождется.

* * *

А кто главный герой «Вишневого сада»? Чаще всего отвечают: Раневская. Но главный герой – Лопахин. Пятый номер в списке действующих лиц. Но первая реплика – его! С него начинается пьеса. Когда догадался про Лопахина (про нежную душу), подтверждение нашлось немедленно – у самого главного, у непререкаемого авторитета. Если бы Чехов писал хищника, жлоба, то не предназначал бы роль Станиславскому – утонченному барину, мягкому, вальяжному красавцу.

Петя. У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста. У тебя тонкая, нежная душа!

Это о Лопахине не Петя говорит. Это Чехов. Ибо писал роль, видя мысленно Станиславского; писал на Станиславского; изо всех сил уговаривал его сыграть и очень огорчался, что Станиславский взял роль Гаева. Возможно, Станиславский (в миру – купец Алексеев, мануфактурщик) просто постеснялся, побоялся выходить перед публикой в роли купца – слишком автобиографично было бы, слишком откровенно.

Чехов – Ольге Книппер

14 октября 1903. Ялта
Итак, пьеса послана... Лопахин – Станиславский.

Чехов – Ольге Книппер

28 октября 1903. Ялта.
Купца должен играть только Конст. Серг. (Станиславский. – А.М.). Ведь это не купец в пошлом смысле этого слова, надо сие понимать.

Чехов – Ольге Книппер

30 октября 1903. Ялта
Роль Лопахина центральная. Если она не удастся, то, значит, и пьеса вся провалится. Лопахина надо играть не крикуну; не надо, чтобы это непременно был купец. Это мягкий человек.

Телеграмма

Станиславский – Чехову

21 октября 1903. Москва
Чтение пьесы труппе состоялось. Исключительный, блестящий успех. Слушатели захвачены с первого акта. Каждая тонкость оценена. Плакали в последнем акте.

Станиславский – Чехову

22 октября 1903. Москва
Боюсь, что все это слишком тонко для публики. Тем не менее успех будет огромный… Я боялся, что при вторичном чтении пьеса на захватит меня. Куда тут!! Я плакал, как женщина; хотел, но не мог сдержаться.

А кто здесь Чехов? Может, Чехов – Гаев? Бездельник, проевший состояние на леденцах? Нет, конечно. Чехов – работяга. Может, тут его вовсе нет? Автор почти всегда есть, но мы не всегда его видим, не всегда опознаем. Авторы иногда нарочно прячутся. Онегин – Пушкин? В какой-то степени. Коля Ростов – Толстой? В большой степени. Мастер – Булгаков, безусловно.

   Лопахин – Станиславский? Нет, еще больше! – это Чехов. Ему, конечно, ужасно хотелось, чтобы его сыграл Сам. Он (Антон Павлович) торговал в лавочке и хочет доказать, что это ничего не значит; и Станиславскому (который сам из купцов) пишет о Лопахине: «Лопахин, правда, купец, но порядочный и мягкий человек во всех смыслах, держаться он должен вполне благопристойно, интеллигентно». Это написано абсолютно серьезно, без юмора, без подтекста. Это авторское указание артисту, прямой авторский взгляд на героя. На себя?

Чехов – Эртелю

11 марта 1893
Мой дед и отец были крепостными у Черткова, отца того самого Черткова...

Через десять лет точно эти самые слова скажет о себе Лопахин.

Лопахин (Раневской). Мой отец был крепостным у вашего деда и отца... Я купил имение, где дед и отец были рабами...

Лопахин больше, чем главный герой. Это Чехов. Слишком много совпадений. Сын и внук рабов. Битый отцом. Покупатель имения. Первая реплика «Вишневого сада» – его, Лопахина. С него начинается. А он начинает с себя:

Лопахин. Когда я был мальчонком лет пятнадцати, отец мой покойный – он тогда здесь на деревне в лавке торговал – ударил меня по лицу кулаком, кровь пошла из носу... он выпивши был.

Лопахин начинает с самого важного. Не с денег! С интимного, с того, что мучит всю жизнь.
Догадавшись о Лопахине, стал искать подтверждений. Нашлось больше, чем мог предположить.
Старший брат Чехова в своих «Воспоминаниях» пишет о частых побоях: «Покойный Антон Павлович прошел из-под палки эту беспощадную школу целиком и вспоминал о ней с горечью всю свою жизнь. Ребенком он был несчастный человек».

   Лопахин трижды говорит о побоях – в первом, втором и в третьем актах. Чехов – мастер прозы, гений короткого (кратчайшего) рассказа, знал цену каждому слову, лишних слов не писал. Он не стал бы попусту три раза повторять одно и то же. Но каждый раз, когда Лопахин волнуется, теряет контроль над собой, из него лезет рассказ о детских мучениях.

С этого, самого жгучего, чего о себе никто не рассказывает (а уж ненавидящий публичность Чехов – тем более), – с этого он начинает свою последнюю (предсмертную) пьесу. С себя! С того, что не может быть высказано публично, но и забыто быть не может, и покою не дает. И вот – хоть через персонаж скажу! Но это значит, что персонаж этот – я.

Это проблемы не персонажа. Это глубокие личные проблемы автора. А откуда взялся Лопахин? Лопатины в России есть, много. А Лопахин хоть и звучит совершенно по-русски…

Чехов мечтал об усадьбе долго. Помещиком стал (за 10 лет до «Вишневого сада»), купив Мелихово; одного лесу 160 десятин! Отец и дед были рабами, а он – купил имение! Купил на реке Лопасня, и станция железной дороги рядом – Лопасня (ныне город Чехов). И река для него была очень важна – больше всего на свете он любил удить рыбу.

Лопасня – Лопасин, но это не очень благозвучно, с присвистом. И получился Лопахин. Он сделал себе псевдоним из своей реки. А почему ж «комедия»? Может, это потому, что автор, пока писал, много смеялся. Ведь он писал своих друзей, знакомых. Он предвкушал, какие штуки будут откалывать знаменитые артисты. А может быть, «комедия» – это привет Пушкину, который трагедию «Борис Годунов» назвал «Комедией о настоящей беде Московскому царству». И «Вишневый сад» – комедия о настоящей беде Московскому царству. Или – о предстоящей беде.

...Чехов прощается. Сейчас опустится занавес. Имение продано. Персонажи уезжают – исчезают в иной мир. Во всяком случае, мы больше их не увидим.

И от них, от того мира, который был так прекрасен, не осталось ничего. ...После премьеры прожил полгода.

P.S. «Вишневый сад» – пьеса старая, а никто не знает, о чем. А она без всяких подтекстов – прямо и открыто: о вишневом саде, о том, как Лопахин (Чехов) его купил. Предсмертная. О себе.

* Полный вариант статьи см. в газете «Московский комсомолец» (5, 6, 7, 8, 9, 12 декабря 2005 года), а также в интернете: www.mk.ru → Журналисты «МК» → Александр Минкин → Нежная душа

 
А.П. Чехов. Вишневый сад. 1904. Московский художественный театр. Гаев – К.С. Станиславский, Аня – М.П. Лилина
А.П. Чехов. Вишневый сад. 1904. Московский художественный театр. Гаев – К.С. Станиславский, Аня – М.П. Лилина
А.П. Чехов. Вишневый сад. 1904. Московский художественный театр. Трофимов – В.И. Качалов
А.П. Чехов. Вишневый сад. 1904. Московский художественный театр. Трофимов – В.И. Качалов
А.П. Чехов. Вишневый сад. 1904. Московский художественный театр. Раневская – О.Л. Книппер
А.П. Чехов. Вишневый сад. 1904. Московский художественный театр. Раневская – О.Л. Книппер
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года