«Ахтырское гнездо» в стиле ампир

Церковь во имя иконы Ахтырской Божией матери. Современный вид

Славный век подмосковного имения Ахтырка, как и память о нем, померкли близ знаменитого соседнего Абрамцева. Так и осталось фамильное гнездо князей Трубецких в тени аксаковской, а потом и мамонтовской прославленной усадьбы.

Скромный деревянный особняк с мезонином в Абрамцеве выстоял в лихие годы войн и революций, что пронеслись над Россией в минувшее столетие. А величественный дворец в Ахтырке, творение забытого ныне зодчего Кутепова, ученика великого Жилярди, исчез с лица земли, словно и не было вовсе этого архитектурного чуда.

Ах, Ахтырка…

Сгорел дворец в недоброй памяти 1917-м, и будто бы последние владельцы имения сами подожгли его, чтобы не отдать фамильных реликвий на растерзание жадной черни. Огонь испепелил все – портреты предков, убранство парадных залов и уютных гостиных, живописные шедевры и милые сердцу безделушки… В языческом пламени вознесся к небесам прекрасный дворец. И уже давным-давно не отражаются в водной зеркальной глади дворцовые портики, пилоны, башни, колонны…

Правда, это всего лишь поэтическая версия гибели ахтырского дворца, которой, кстати, придерживались и видные исследователи русской усадебной культуры.

После революции дворец национализировали и преобразовали в детский дом. В начале 1920-х страшный пожар уничтожил все – главный дом, флигели, парковые беседки и гроты, да и сам старый парк, являвший собой подлинное произведение садово-паркового искусства.

Из воспоминаний князя Евгения Трубецкого:

«Мостики, переброшенные через ручьи, с грациозными перилами в березовой коре, круглая одноэтажная беседка «гриб», двухэтажная беседка «эрмитаж» с мезонином… с дивным видом с лесистого холма на дом…»

Невосполнимая потеря – утрачена подмосковная усадьба, уникальный архитектурный ансамбль, полностью выдержанный в благородном стиле «московский ампир».

Осталась на память потомкам старинная литография, где изящнейший дворец с развевающимся на флагштоке стягом красуется на высоком берегу Вори, – к запруженной реке сбегают дорожки и кудрявые аллейки, а на противоположном берегу, у мостика, меж живописных куртин, прогуливаются дамы и господа… И еще безымянный художник, то ли желая польстить заказчику, то ли сообразуясь с собственной фантазией, изобразил никогда не существовавшую каменную пристань с двумя египетскими пилонами по краям. За дворцом виднеются колокольня и главка храма.

«Храм Божий, воды, дом и сад»

Красно-белая церковь в честь Ахтырской иконы Божией Матери, возведенная, как и усадебный дворец, в стиле ампир, стоит поныне. Уцелела и колонна – памятник былой владелице, не стерлась и выбитая на ней надпись: «Княгине Наталии Сергеевне Трубецкой сооруженъ сыномъ ея князем Петром Ивановичем 1859 года августа 26 дня». Вообще-то, отошла в мир иной бывшая владелица Ахтырки в апреле 1852-го и похоронена в Троице-Сергиевой Лавре в фамильном склепе Трубецких, что под Трапезной церковью. А безутешный сын в именины почившей матери – Натальин день – установил на высоком берегу Вори памятник. С трудом, но можно еще прочесть выгравированные на нем стихотворные строки – посвящение в духе сентиментального восемнадцатого столетия:

…Ты местность эту сотворила
Храм Божий, воды, дом и сад,
Саму природу победила,
Всему дав стройный дивный лад…

Много позже иные владельцы Ахтырки перенесут рукотворный символ сыновней любви в церковную ограду, где он счастливо сохранится до наших дней.

Именно Наталье Сергеевне, равно как и ее супругу, князю Ивану Николаевичу Трубецкому, Ахтырка обязана своей былой громкой славой. Некогда обычная деревенька, коих немало на Руси, с самым прозаичным названием Дудкино, обрела известность как изысканнейшая загородная усадьба. Обустройство великолепного барского имения под Москвой и обретение Ахтырской иконы Божией Матери в Малороссии волею обстоятельств оказались связанными меж собою.

Чудотворный образ явлен был в городке Ахтырка Харьковской губернии. И случилось то знамение в 1730-х годах. Благочестивый священник Василий Данилов косил на лугу траву и увидел необычный свет, исходивший от лежавшей на земле иконы. Святой образ был внесен в дом, но только через три года и три месяца проявил свою благодатную силу – исцелил больную девочку, дочь священника. Молва о явленных иконой чудесах разлетелась по необъятной Российской империи. Сама императрица Елизавета Петровна повелела церковным иерархам провести надлежащие расследования, что и было незамедлительно исполнено. И в 1751 году Святейший Синод постановил почитать обретенный образ чудотворным и совершать память ему 2 июля (15-го – по новому стилю). День этот исстари почитался в подмосковной Ахтырке как престольный праздник. Незримая связь родового гнезда Трубецких с образом Ахтырской Богоматери существовала всегда.

В книге, издания 1862 года, об истории чудотворной иконы приводится назидательный рассказ: однажды отец Василий поручил некому иконописцу, по имени Иоанн, обновить образ. Иоанн, помолясь, готовился приступить к работе, как вдруг услышал глас: «Встань! Настало время отнести икону туда, откуда ты ее взял. Исправить ее ты не можешь». Иоанн тотчас исполнил высшую волю.
С тех стародавних пор к иконе не прикасалась кисть живописца. Но однажды святой завет был нарушен: в 1905 году образ из Покровского собора в украинской Ахтырке отправили на реставрацию в Санкт-Петербург. Тогда-то и исчезла храмовая чудотворная икона. Где она ныне – не знает никто. Все известные иконы Ахтырской Богоматери – лишь списки с образа, обретенного некогда в Малороссии и утраченного при злосчастных обстоятельствах.

«Золотой век» Ахтырки

Первым из Трубецких хозяином подмосковной Ахтырки, тогда еще Дудкина, стал князь Иван Юрьевич, по прозвищу Меньшой, купивший в 1734 году сельцо у Василия Никитича Татищева, автора знаменитой «Истории Российской с самых древнейших времен» и первого русского энциклопедического словаря. Владеть новым имением князю Ивану Трубецкому довелось немного – всего лишь десять лет. После его кончины в наследственные права вступил сын, князь Николай Иванович. Именно он построил в селе деревянную церковь в честь Ахтырской иконы Божией Матери. И нарек подмосковную усадьбу, куда из малороссийской вотчины перевел своих крепостных, Ахтыркой. Труды по обустройству имения выпали уже на долю его сына Ивана. Князь Иван Николаевич Трубецкой приступил к возведению в родовом имении храма и дворца, окруженного прекрасным регулярным парком с редкими для здешних мест аллеями желтых акаций.

Из воспоминаний князя Евгения Трубецкого:

«Это была величественная барская усадьба Empire, один из архитектурных chefs d’oeuvres начала XIX столетия. Усадьба эта и сейчас славится как одна из самых дивных подмосковных старинного типа. Как и все старинные усадьбы того времени, она больше была рассчитана на парад, чем на удобства жизни. Удобство, очевидно, приносилось тут в жертву красоте архитектурных линий.
Парадные комнаты – зал, бильярдная, гостиная, кабинет были великолепны и просторны: но рядом с этим – жилых комнат было мало, и были они частью проходные, низенькие и весьма неудобные. Казалось, простора было много – большой дом, два флигеля, соединенные с большим домом длинными галереями, все это с колоннами Empire и с фамильными гербами на обоих фронтонах большого дома, две кухни, в виде отдельных корпусов Empire, которые симметрически фланкировали с двух сторон огромный двор перед парадным подъездом большого дома… Жизнь должна была подчиниться… стилю. Она и в самом деле ему подчинялась. Характерно, что стиль этот распространялся и на церковь, также с колоннами, также Empire и как бы сросшуюся в одно бытовое и архитектурное целое с барской усадьбой. Это была архитектура очень красивая, но более усадебная, чем религиозная».

Сын и наследник князя Ивана Трубецкого, Петр Иванович, сенатор и генерал-лейтенант, остался в памяти внуков как человек строгих правил: при нем все жило, двигалось, дышало по раз и навсегда заведенному порядку. Существовал особый церемониал: когда барин из какой-либо поездки возвращался в усадьбу, двое дюжих парней из крепостных влезали на зеленый купол дворца и зорко смотрели на дорогу. И как только старый князь въезжал в границы собственного имения, над куполом в ту же самую секунду взвивался флаг. И не дай бог слегка замешкаться молодцам – наказание следовало неотвратимо. В доме царил патриархальный порядок: обязательным для внуков и челяди было каждодневное целование руки старого князя.
Торжественное действо проходило в собственном его кабинете, сплошь увешанном портретами предков в тяжелых золоченых рамах.

Из воспоминаний князя Евгения Трубецкого:

«Внутри дома тоже все было парадно: мебель из карельской березы, не допускающая дурных манер, ибо на ней нельзя было развалиться… Портрет императора Александра Павловича в пурпуровом одеянии и со звездой, с царственным жестом и с любезно-кислой улыбкой. Огромное, в рост человеческий, изображение какого-то принца с гончими собаками…»

Духовный расцвет Ахтырки пришелся на конец XIX столетия, когда ее владельцем стал один из сыновей покойного князя Петра Ивановича – Николай. Действительный статский советник Николай Петрович Трубецкой известность обрел на ином, не чиновничьем поприще, – став одним из создателей Императорского Русского музыкального общества, предтечи Московской консерватории.

В семействе Николая Петровича и его супруги Софьи Алексеевны, принадлежавшей к древней княжеской фамилии Лопухиных, один за другим появлялись на свет дети. Десять братьев и сестер – птенцы большого «Ахтырского гнезда».

Не снискала усадьба Трубецких недоброй, разгульной славы – страницы семейной летописи тихи и умиротворенны: не запечатлели они ни сумасбродств, ни жестокостей, ни безумных страстей владельцев Ахтырки. То ли близость Троице-Сергиевой Лавры и Покровского Хотькова монастыря – святых мест, связанных с подвижничеством Сергия Радонежского и памятью его родителей, то ли одухотворенная красота здешней природы, а может, все, вместе взятое, настраивало обитателей усадьбы на мирный, созидательный лад.

Благодаря музыкальным пристрастиям хозяина вся Ахтырка была словно напоена музыкой. Здесь на домашних концертах блистал знаменитый Николай Рубинштейн, бывал в гостях у главы славного семейства сам Петр Ильич Чайковский.

Название старинной усадьбы вписано и в историю мировой живописи. Именно здесь, в Ахтырке, на берегу заросшего пруда, сотворенного из запруженной говорливой речушки Вори с родниково-чистой водой, Виктор Васнецов писал свою «Аленушку». Доподлинно известно, что позировала Васнецову крестьянская девочка из Ахтырки. Но вот имени ее потомки не сохранили, так и осталась она на века сказочной Аленушкой. И образ девочки-печальницы, и ее сокровенную тайну по сей день хранит подмосковная Ахтырка. «Сколько тоски, одиночества и чисто русской печали было в ее глазах, что я прямо ахнул, когда встретился с ней. Каким-то особым русским духом веяло от нее. А я всю жизнь только и стремился как художник понять, разгадать и выразить русский дух», – признавался живописец. Правда, к тому времени, когда художник облюбовал окрестности Ахтырки, усадьба уже не принадлежала Трубецким: в 1879 году ее пришлось продать, чтобы заплатить огромный карточный долг – долг чести одного из братьев князя Николая Петровича. «Ахтырский период» для Васнецова был плодотворен: здесь работал он над полотнами «Битва скифов со славянами» и «Ковер-самолет» (обе картины писались под заказ мецената и предпринимателя Саввы Мамонтова), здесь писал этюды к будущим шедеврам: «Иван-царевич на сером волке», «Богатыри». «Ахтырское лето, – вспоминал Виктор Михайлович, – мне больше, чем понятно! В Ахтырке я прикоснулся еще к одному живительному роднику, которым оказался этот уголок родной земли, прибавивший мне много творческих сил и укрепивший мои связи с народом». В предреволюционные годы в имении жил и работал самобытнейший художник Василий Кандинский. Одна из его живописных работ, хранящаяся ныне в частной коллекции, так и называется – «Ахтырка».

Гедиминовичи

Трубецкие – древний княжеский род, берущий свои истоки от внука Великого князя Литовского Гедимина – князя Дмитрия Ольгердовича Старшего, прославившегося своей храбростью в Куликовской битве. Потомки князя Дмитрия, князья Трубчевские, стали позднее именоваться князьями Трубецкими. Носили эту старинную фамилию знатные бояре и наместники, воеводы и дипломаты. Имена князей Трубецких то и дело встречаются на страницах истории России: Дмитрий Тимофеевич – воевода, претендент на царский престол на Земском соборе 1613 года; Иван Юрьевич Большой – генерал-фельдмаршал, президент Юстиц-коллегии; Никита Юрьевич Трубецкой – генерал-прокурор Сената, президент Военной коллегии; Сергей Петрович Трубецкой – полковник гвардии, один из руководителей Северного общества, декабрист; Павел (Паоло) Петрович Трубецкой – русский скульптор, создатель конного памятника Александру III в Петербурге…

Особо гордились Трубецкие своими родственными связями с двумя русскими гениями – Пушкиным и Толстым. Князь Дмитрий Юрьевич Трубецкой, в свое время известный в московском обществе светский лев, доводился двоюродным дядюшкой отцу поэта – Сергею Львовичу Пушкину. Так уж сложилось, что князю Дмитрию Трубецкому судьба определила стать и прадедом графа Льва Толстого. Его дочь Екатерина Дмитриевна Трубецкая вышла замуж за князя Николая Сергеевича Волконского, в этом семействе и родилась княжна Мария, мать великого писателя. Родовые ветви фамильного древа Трубецких простираются к сподвижнику и любимцу Петра I адмиралу Ивану Михайловичу Головину по прозвищу Бас. Одна из дочерей адмирала – Евдокия – обвенчалась с каптенармусом лейб-гвардии Преображенского полка Александром Петровичем Пушкиным, прадедом поэта, а другая – Ольга – с действительным тайным советником князем Юрием Юрьевичем Трубецким. В княжеской семье и родились сыновья Иван Юрьевич, родоначальник «ахтырской ветви», и Дмитрий Юрьевич, соединивший род князей Трубецких с Пушкиными и Толстыми.

Потомков славного рода Трубецких можно встретить ныне во многих странах Европы и Америки, представители этой гордой исторической фамилии живут и в России. И для них название старой подмосковной усадьбы Ахтырка, куда зовет их всесильный голос крови, равнозначно понятию «родина».

Из семейной хроники

Некогда старая Ахтырка до краев была наполнена духовной жизнью. Не оттого ли и в семействе князя Николая Петровича все дети так тонко чувствовали музыку, поэзию, живопись? А главное, все они в нарождавшийся век нигилизма росли в согласии с православной верой. Сыновей было трое. «Мы выросли все, – вспоминал один из братьев – князь Евгений Трубецкой, – в понятиях равенства всех людей перед Богом. И это опять-таки был не либерализм, а глубокое душевное настроение».

Старший, Сергей – православный философ, публицист, последователь и близкий друг замечательного мыслителя и поэта Владимира Соловьева. Профессор и первый выборный ректор Московского университета в 1905 году. Убежденный сторонник конституционной монархии, он еще в самом начале царствования Николая II от имени земства призывал молодого государя позаботиться об общественных переменах. Его перу принадлежали известные в свое время труды.

Евгений – общественный деятель и религиозный мыслитель, увлекшийся идеей нравственного обновления мира. Он – единственный из семьи, кто оставил трогательные воспоминания об Ахтырке и ее былых владельцах: дедушке Петре Ивановиче, родителях, семейном укладе. «Из прошлого» – так называлась небольшая, но поистине бесценная книжка, изданная в роковом 1917-м тиражом всего лишь в пятьдесят экземпляров.

Самый младший из братьев – Григорий. Дипломат, один из идейных создателей Белого движения. Судьба была милостива к нему – ему удалось эмигрировать из революционной России. Среди соотечественников русского зарубежья он снискал славу ревностного поборника православия. Троице-Сергиево подворье в Париже – его детище, равно как и основанный им во французской столице Свято-Сергиевский богословский институт.

Сын Евгения Трубецкого Сергей после октябрьского переворота остался в Москве, став одним из активных участников контрреволюции. Подвергся аресту, был приговорен к высшей мере наказания, но каким-то чудом избежал расстрела и в 1922-м, на так называемом «философском пароходе» вместе с Николаем Бердяевым и Иваном Ильиным, выслан из России. За границей вступил в созданный бароном Петром Врангелем Российский Общевоинский Союз. Скончался во Франции в памятном 1949-м, в год стопятидесятилетнего юбилея русского гения Александра Пушкина.

Разбросала судьба по свету и семерых сестер-княжон Трубецких: Марину, Варвару, Антонину, Елизавету, Ольгу, Марию и Александру. Далеко разлетелись птенцы «Ахтырского гнезда» от отчего дома. Вернее, от родного пепелища.

«Отворите Царские Врата»

Ахтырка – не только память о былом архитектурном чуде, она явила миру свой нетленный дар: именно здесь, в этой старинной усадьбе возрос гений русского мыслителя Евгения Трубецкого.

С первых детских лет самое любимое имя – имя Сергия Радонежского, образок с его святым ликом висел над кроваткой каждого из братьев и сестер Трубецких. Да и все детство, по словам самого Евгения Николаевича, «насквозь насыщено густым звоном лаврских колоколов». «Что такое эта лавра?» – вопрошал он в своих воспоминаниях. И отвечал: «Известно, что св. Сергий поставил собор Святой Троицы как образ единства в любви, дабы, взирая на тот образ, люди побеждали в себе ненавистное разделение мира. Мы, дети, конечно, этого не знали, когда росли, но яркое жизненное воплощение мысли св. Сергия, так или иначе, нами воспринималось». И еще один святой образ был бесконечно дорог Евгению Николаевичу – образ Ахтырской Богоматери, где Богородица изображена перед распятым на Голгофе Ее Сыном – Иисусом Христом.

Россия в 1917-м взошла на свою Голгофу, и верные ей разделили ее крестные муки. Православный философ, правовед и общественный деятель, ярчайший представитель русского духовного ренессанса, автор всемирно признанных трудов: «Война и мировая задача России», «Россия в ее иконе», «Умозрение в красках», князь Евгений Трубецкой мог бы избрать для себя иной путь – путь эмиграции. Его эрудиция, его оригинальный ум были бы востребованы в любой из европейских стран. Но Евгений Трубецкой вместе с Россией взошел на Голгофу… «Республика чертей» вторгается в Россию, – пророчески, с душевной болью писал он в те тревожные дни, – она же неизбежно перейдет в «самодержавие сатаны». Его отечеству грозила смертельная опасность.

Добровольческая Армия терпела поражения, один за другим сдавала отвоеванные плацдармы, лавиной откатывалась к южным рубежам великой прежде империи. И вместе с ее частями летом 1919-го князь Евгений Трубецкой оказался на юге России. В конце того же года в Новороссийске он читал свою последнюю лекцию «О религиозном возрождении России». Кто-то из зала резко выкрикнул: «Оставляете ли Вы Россию?» Евгений Николаевич просто, без пафоса и надрыва, ответил: «Уехать сейчас – значит покинуть горячо любимого человека в смертном недуге».

Смертельный недуг поджидал и его самого – в начале января нового, 1920 года доктор Богородский поставил своему пациенту, князю Трубецкому, страшный диагноз: сыпной тиф. Состояние Евгения Николаевича становилось все хуже, счет жизни пошел уже на дни и часы… Доктор Богородский оставил воспоминания о последних мгновениях земного бытия великого философа, и тем сам приобщился к истории: «За 3-5 минут до последнего вздоха… он громко сказал: «Пора начинать Великую Литургию, отворите Царские Врата»… Вздохнул, и его не стало».

В философском труде, именованном «Смысл жизни», в главе «Оправдание страдания», Евгений Трубецкой утверждал: «Тот положительный конец жизни, который составляет ее смысл, есть полнота радости. Но путь, который ведет к этой радости, есть путь величайшей скорби, – крестный путь».

Промозглым январским днем скорбная процессия потянулась к городскому кладбищу. Там, в Новороссийске и упокоился князь Евгений Трубецкой. На самом краю русской земли, на берегу Черного моря. Так далеко от милой Ахтырки и речушки Вори с родниково-чистой водой…

Давным-давно, в начале прошлого века Евгений Трубецкой посвятил своему рано умершему любимому брату Сергею замечательные строки: «Этот образ – духовный дар Ахтырки и ее завещание – России. Все ахтырское прошлое, в его душе очищенное и просветленное, отдано на служение родине. В ней чувствуется и редкое благородство архитектурных линий жизни, и могучий внутренний подъем музыкальных душ его отца и матери, и весь прекрасный звучащий мир… но сильнее всего и громче всего – тот призыв лаврского колокола, который вещает миру: «Больше сея любви никто же имать, да кто душу свою положит за други своя».

Сказано: время разбрасывать камни, и время собирать их. После долгих лет запустения возрожден к жизни старинный храм в селе Ахтырка. Явила свою благодатную силу и храмовая икона Ахтырской Божией Матери. (Этим чудотворным образом благословил нынешнего настоятеля храма отца Бориса его духовный наставник архимандрит Герман в 1991 году. Тогда отцу Борису достались «в наследство» старая развалившаяся церковь и приход, состоявший из нескольких старушек.) Считается, что эта икона XIX века принадлежала князьям Трубецким.

Некогда Алексей Николаевич Греч, известный знаток усадебной культуры, с горечью писал о судьбе родового имения Трубецких: «В языках пламени, во всеочищающем огне самосожжения погибла усадьба в революцию 1917 года. Память о ней – старая литография. Точно портрет умершего человека в расцвете сил и здоровья. Над пепелищем склонили свои ветви плакучие березы, точно на кладбище». Не исчезло название старинного русского села из истории отечественной культуры, из народной памяти. И пока стоит храм и теплятся лампады у святых икон, жива и память об «Ахтырском гнезде». Нет, не время звучать реквиему по Ахтырке.

 
Неизвестный художник. Ахтырка. Усадьба князей Трубецких. 1830-е гг. Литография
Неизвестный художник. Ахтырка. Усадьба князей Трубецких. 1830-е гг. Литография
Неизвестный художник. Портрет князя Н.И. Трубецкого. 2-я пол. XVIII в. Копия с несохранившегося портрета работы А.П. Антропова 1760-х гг. Х., м. 60х48,5. Частное собрание
Неизвестный художник. Портрет князя Н.И. Трубецкого. 2-я пол. XVIII в. Копия с несохранившегося портрета работы А.П. Антропова 1760-х гг. Х., м. 60х48,5. Частное собрание
Колонна-памятник княгине Н.С. Трубецкой, урожденной княжны Мещерской
Колонна-памятник княгине Н.С. Трубецкой, урожденной княжны Мещерской
Дворец в Ахтырке. Фотография. Конец XIX в.
Дворец в Ахтырке. Фотография. Конец XIX в.
Чудотворный образ Ахтырской Божией Матери
Чудотворный образ Ахтырской Божией Матери
Ахтырская церковь. Царские Врата. Старинная фотография
Ахтырская церковь. Царские Врата. Старинная фотография
Семья князей Трубецких. Фотография. Конец 1880-х гг.  Первый ряд (сидят): Марина Николаевна и Григорий Николаевич; второй ряд (сидят): Сергей Николаевич, Варвара Николаевна, Николай Петрович (отец), Евгений Николаевич, Антонина Николаевна; третий ряд (сто
Семья князей Трубецких. Фотография. Конец 1880-х гг. Первый ряд (сидят): Марина Николаевна и Григорий Николаевич; второй ряд (сидят): Сергей Николаевич, Варвара Николаевна, Николай Петрович (отец), Евгений Николаевич, Антонина Николаевна; третий ряд (сто
Образ Ахтырской Божией Матери из храмового иконостаса
Образ Ахтырской Божией Матери из храмового иконостаса
Село Ахтырка. Фотография автора. 2005
Село Ахтырка. Фотография автора. 2005
Журнал «Русское искусство»

1923 – Журнал «Русское Искусство» в 1923 году

№ 1/2004 – «Союз русских художников»

№ 2/2004 – «Санкт-Петербург»

№ 3/2004 – «Коллекции русского искусства за рубежом»

№ 4/2004 – «Графика в музеях и частных коллекциях России»

№ 1/2005 – «Москва художественная»

№ 2/2005 – «Открытия в искусстве и искусствознании»

№ 3/2005 – «Русская Швейцария»

№ 4/2005– «Ратная слава России»

№ 1/2006– «Встреча искусств»

№ 2/2006– «Русская провинция»

№ 3/2006– «Искусство императорского двора»

№ 4/2006 – «Жизнь художника как произведение искусства»

№ 1/2007 – «Коллекционеры и благотворители»

№ 2/2007 – «Почтовые миниатюры: марка и открытка в художественном пространстве»

№ 3/2007 – «Россия — Германия. Диалог культур»

№ 4/2007 – «Изящные искусства и словесность»

№ 1/2008 – «Семья Третьяковых. Жизнь в искусстве»

№ 2/2008 – «Впервые – через 85 лет – публикация I номера журнала «Русское Искусство» за 1923 год»

№ 3/2008 – «Художественное наследие 60-х годов ХХ века»

№ 4/2008 – «Сенсации в искусстве. Открытия. Гипотезы»

№ 1/2009 – «Русская икона»

№ 2/2009 – Переиздание сдвоенного (II и III номеров) выпуска «Русского искусства» 1923 года